Я запланировал дойти до шоссе и поймать машину, я не слишком соображал, сколько по времени ехать от клиники до Борнмута, и где там искать дом Нелли, эти задачи я хотел решать постепенно. Сначала – выйти из клиники и поймать попутку.
Охрана на посту только сменилась, на мне был костюм Йорка, издалека можно и перепутать. И у меня был пропуск и пластиковый ключ от двери. Все обошлось, я вышел без проблем.
Теперь попутка. Я смутно представлял себе, в какой стороне дорога, пошел скорее на звук, доверяя своей интуиции, по асфальтовой дорожке в саду, полагая, что именно по ней добираются до клиники посетители.
Не так уж я и ошибся. Но избежать проблем не удалось.
Проблема нарисовалась сразу за поворотом. Я встал, как мешком оглушенный, при виде этой проблемы. Я даже сделал шаг назад, хотя это было глупо.
Меня все-таки нашли! Суки, вычислили, ну, конечно! – мелькнула дурацкая оголтелая мысль. А потом мыслей не осталось вовсе.
В кустах был укрыт по всем правилам военного искусства спортивный байк.
А у роскошного дуба сидел, расслабленно вытянув ноги и покусывая травинку, Дэвид Гордон.
При виде меня он лениво встал и насмешливо улыбнулся:
– Патерсон, вот и вы. Сама пунктуальность. Вы так предсказуемы, доктор, до смешного.
– И что дальше, Дэвид? – тихо спросил я, отчаянно гадая, как теперь быть.
– Ну, у нас есть два пути, – уже серьезней, разминая плечи под кожаной курткой, сказал Гордон. – Либо вы сами добровольно вернетесь в клинику, доктор Патерсон. Либо вам будет очень больно, и вы все равно туда вернетесь.
– Ты столько проработал моим телохранителем, Гордон! А теперь ты мне угрожаешь?
– Все в жизни меняется, доктор Патерсон, вечно она крутит с ног на голову. К тому же, я по-прежнему ваш телохранитель. Вернитесь в клинику, прошу. За вами придут.
– Конечно, придут и убьют, а сначала убьют Нелли, твой обожаемый Тим Питерс убьет ни в чем не повинную девочку, зарежет, как…
– Свинью на жертвенном камне? Доктор, к чему этот пафос, мы на войне. Вы никогда не были на войне, а мы с нее так и не вернулись.
– Поэтому он тебя не хочет? – ударил я в больное место. – Из-за войны? А может, из-за тюрьмы? Его изнасиловали за решеткой, да, Дэвид? Несмотря на всю его крутизну? Сделали подстилкой местного авторитета?
Он дрогнул. Я это ясно увидел, он дрогнул и отвлекся:
– Никто его и пальцем не тронул, – гневно крикнул охранник, – других ебали пачками, а он…
На краткий миг он потерял контроль. На долю секунды, но этого мне хватило для атаки. Я выстрелил сквозь карман пальто и попал в бедро Гордона. Я выстрелил, попал и тотчас прыгнул следом, и ударил ногой чуть выше кровавого пятна.
Гордон был силен, его опрокинуло выстрелом, но он стиснул зубы и встретил меня прямым ударом в челюсть. Я откатился и ударил снова, черт возьми, меня тренировал сам Тим, меня учил Мак-Феникс, я тоже кое-что мог в этой жизни!
– Док, не дури! – крикнул Гордон, откидывая меня ударом здоровой ноги. – Я отвечаю за тебя! Не хочешь в клинику – не надо, засядем в пабе, попьем пива, поговорим!
Он был из тех супергероев, Дэвид Гордон, что дрались и с пулей в бедре. Он встал на ноги, опираясь спиной о дуб, и я отчетливо представил себе, как он с пробитым животом ползет по пустыне, да еще и товарища тянет на спине. Тима Питерса? Отсюда их нежная дружба?
Я отскочил в сторону и достал пистолет:
– Стой, где стоишь, и не мешай мне. Все, что я хочу, – спасти девушку, красивую молодую девушку, в чем ее вина, Гордон? В том, что она любила Мак-Феникса? Или в том, что переспала с твоим Тимом? – снова в точку, снова солью в открытую рану, куда как больнее, чем по бедру. – С ней он был нежен и ласков, и стояло у него по стойке смирно, и кончал он исправно, может, ты просто рожей не задался, а Дэвид? Или его так отделали в тюрьме, что он весь голос сорвал? И теперь даже мысль о сексе с мужиком вызывает у него отвращение?
– Сука! – рявкнул Гордон и прыгнул, прямо на меня, на пистолет, я мог и не грозить ему этой игрушкой, он знал, что я не смогу больше выстрелить в своего телохранителя. – Никто его не трогал, я всю тюрьму нагнул, троих отправил на тот свет, лишний год отсидел, но его и пальцем никто не коснулся! Все знали, что он мой! Мой!
Я увернулся, но не до конца, он смог меня зацепить, и мы покатились кубарем по тропинке, я и не думал, что Гордон настолько опасен, бывший спецназовец, бывший заключенный. Тим хотел быть с ним, хотел отблагодарить за преданность и любовь, но не мог, не мог забыть все эти ужасы, правильный парень из хорошей семьи, оксфордец! А Гордон ради Тима был готов на все, пытать, зубами грызть, прислуживать дурному доктору, и Гордону было плевать, почему и кого убивает Тим Питерс. Под руку мне попался камень, и я ударил Гордона по голове. Рефлекторно ударил, я сам ужаснулся, край у камня был острый, на меня брызнуло кровью, а Дэвид как-то весь обмяк, я закричал и заплакал, но он был жив, он ухватил меня рукой и заставил посмотреть себе в глаза, на губах была усмешка: