Госпиталь был построен на деньги Мак-Феникса, и верховодил в нем полузнакомый мне человек с приятным баритоном, которого все звали просто Смит, но держались с ним, как с генералом инкогнито: навытяжку и норовя отдать честь.
Смит назначил свое лечение, и через полторы недели Курт Мак-Феникс вышел из комы.
Первым, кого он увидел, открыв глаза, был я. В этот исторический момент я неловко мочился в больничную «утку», мне было очень неудобно, мешал бандаж, и по сторонам я не смотрел. Лишь покончив с нелегким трудом, я поднял голову – и на радостях уронил агрегат, разлив мочу по палате. Стоял, как дурак, со спущенными штанами и пялился на него, а он пялился на меня, и показания приборов пошли могучими волнами, с такой силой и скоростью к нему возвращалась жизнь.
Потом он улыбнулся сквозь маску и подмигнул.
Я и сейчас смеюсь, вспоминая эту минуту. Надо же было так попасть, все же сразу набежали, шум, гам, мочей воняет, ее развозят ботинками, я без штанов, но с бандажом, Курт улыбается и все смотрит на меня, смотрит… Картинка – просто загляденье! Спасибо Тиму, сообразил. Прикрыл собой и натянул мне пижамку, чтобы членом не светил. Я понимаю, – сказал, – ему в радость, вон какой эффект, но вы уж как-нибудь потом, без свидетелей, ребята!
Как ты мог, Джеймс Патерсон?! Ну как же ты мог его бросить?!
Отстань ты, Джимми, без тебя тошно!
Если я с ним, если все равно его люблю, значит, что? Я тоже монстр? Я?
Непросто это принять, Джимми Мак-Дилан!
(Рестроспектива на полях)
Я решился на ретроспективу не сразу. С одной стороны мне хочется поделиться с моими гипотетическими читателями этой историей, хотя бы вкратце, она просто выжигает мне мозг, как сельской кумушке, которой не терпится разболтать соседкам «страшную» тайну викария. С другой стороны, тайна действительно страшная, даже для меня. И в конце этого рассказа мне придется признать, что я тоже монстр и чудовище. А разве нет?
Положение шаткое, как старая табуретка. Если вы любите, когда вам объясняют, почему жизнь повернулась так, а не иначе, смело вперед. Это лишь один из вариантов развития событий, сдвинутых ветерком от моего крыла.
Но если вы из тех читателей, кто терпеть не может разжеванных детективов, где сыщик в конце повествования горделиво и нудно поясняет, отчего же дворецкий убил господина, если вы в состоянии сами додумать сюжет, смело пролистайте несколько страниц, уверяю вас, вы ничего не потеряете.
Потому что дальше я расскажу довольно банальную штуку о гибели Сандры Тайлер.
После показаний Нелли Томпсон и расшифровки записи диктофона, обнаруженного у меня в кармане, сомнений в том, что серийным убийцей был сержант полиции, ведущий следствие о серийном убийце, ни у кого не осталось. Полиция обыскала квартиру Метвина. Сержант был умным, но все-таки маньяком. Он предсказуемо хранил отчеты обо всех преступлениях, фотографии убитых девушек, вырезки из газет. Ничего особо странного и привлекающего внимание собратьев по цеху: жил он один, с женой давно развелся. Увлеченный расследованием полицейский, всецело поглощенный поимкой опасного преступника.
Френсис Слайт, уничтоженный, смятый, «бывший» по всем главным пунктам своей жизни – бывший полицейский, бывший муж и отец, бывший друг – покорно показал, что был у Метвина несколько раз, оставаясь на ночь, но ничего подозрительного не заметил. Те же фотографии висели у него в кабинете, те же газеты они читали день за днем, он мог упрекнуть коллегу и любовника лишь в чрезмерном усердии.
Но вот жил Метвин явно не по средствам. На его имя было открыто несколько счетов и несколько ячеек в различных банках. Средства регулярно поступали и бывшей жене, Метвин купил ей дом, а в гараже стоял «БМВ» последней модели, записанный на сержанта.
– Он ведь частный детектив, – пожала плечами бывшая миссис Метвин, – нашел богатого клиента и доит в меру сил, всегда так жил, гомик проклятый.
Незадолго до «Бойни в Борнмуте», как окрестили последние события газетчики, Метвин оставил ей на хранение пакет, который она без сожаления передала полиции.
В пакете была пухлая потрепанная тетрадь, то ли отчет о проделанной работе, то ли объяснительная записка Курту Мак-Фениксу.
История дорсетского маньяка началась с герцогини Бьоркской.
Подрабатывая на каникулах частным детективом, он взялся за плевое дело: выследил двух детишек, занимавшихся всякой ерундой. Заплачено за снимки было щедро, хватило на домик с садом, конечно, он понимал, что фотки нужны для шантажа, но какая, на хуй, разница? Разве жалко двух малолетних дебилов, наяривающих друг другу по кустам? Чем раньше вправить мозг, тем здоровее вырастут!