Наконец-то я нашел себе дело! Наконец-то жизнь обрела хоть какой-то смысл, я строчил главу за главой, сделав героями двух мальчишек, сплетая страшную правду своего детства с чистым и сладким вымыслом измененной реальности. В повести разлученные родителями и превратностями судьбы герои встречались намного раньше, Джимми после смерти матери находил в ее бумагах те самые фотографии, что я получил от Диксона, и ехал в дом бабушки, чтобы вспомнить, чтобы узнать правду. В четырнадцать лет Джимми был вполне самостоятельным подростком, он добрался до Шотландии, до Дома на Плато и встретил там Гэба, приехавшего на летние каникулы в замок. Они встретились, поговорили, узнали друг друга. И все понеслось по новому кругу! В конце концов, они отбили замок у Анны и зажили в нем, и жили долго и счастливо, и, помню, дописав этот последний абзац, я подумал, а какая разница-то? Ведь все-таки мы встретились, поговорили, узнали, и замок отбили, почему я лишаю нас попытки, шанса, чего же я так боюсь?!
Но я не был готов пока даже обдумать эту свою мысль. Всю жизнь я боялся маньяков, боролся с ними, выискивал их, поверить одному из них и остаться жить рядом не получалось, хоть вой. Оставалось лишь сочинять хэппи-энды.
Без особой надежды на успех я отправил рукопись в пару издательств, но она, как ни странно, приглянулась, с небольшими правками ее готовы были напечатать и предлагали неплохой гонорар, я даже повыбирал, с кем подписать контракт.
Так бывший психиатр превратился в начинающего писателя, и это превращение захватило меня целиком. В следующий месяц, работая почти без перерывов, я написал неплохой детективный роман, который теперь готовили к печати. Весь мой опыт психиатра на службе полиции теперь играл мне на руку, превращаясь в слова, в сюжеты, в завязки и хитрые повороты. Я умел напустить туману, я умел создать атмосферу. Ну, если верить редактору.
Джеймс Мак-Дилан потихоньку пробивался в мир литературы.
Я не мог называть себя Джимми, я им не был. Но и носить фамилию отца я не мог, меня просто воротило от отвращения. Получился симбиоз двух личностей, и, по сути, во мне случилась счастливая диффузия, существенно улучшив мой эмоциональный фон.
***
Но вот уже неделю, кошмарную бездарную неделю я не садился за ноут, я не написал ни строчки. Сначала чертов Йорк переслал мне статью о Мак-Фениксе.
Полгода после выхода из комы он жил тихо, мирно, практически неприметно. По моему совету от него отступились в «Тристане», я попросту не мог гарантировать Веллиртону той же чистой и безупречной работы Стратега, его желания работать безупречно, а погрешности в делах клуба обходились недешево. И ему подписали вольную. Тогда он уехал в Шотландию, где старательно играл в опустившегося, отупевшего и остепенившегося фермера. Жил затворником в Доме на Плато, пока в замке шел ремонт, и ничего не интересовало былого гения, кроме увеличения поголовья овец, разведения рыбы в Лох-Эллер, конюшни и прочих хлопот исключительно местного значения. Он отдал Стоун-хаус в полное владение Тима, он отправил Альберта на обучение в Париж, назначив брату солидное содержание. Он жил правильно и скучно, и о нем уже совсем перестали говорить.
И вдруг газеты сообщили, что в необъяснимом припадке герцог Бьоркский вывез из Стоун-хауса свою роскошную коллекцию, настоящую флотилию миниатюрных парусных судов, свалил кучей на берегу залива, полил бензином и поджег. Коллекцию ряд музеев оценивал в солидную сумму, если бы он выставил ее на торги, нашлось бы немало желающих приобрести десяток-другой экспонатов. Но все погибло в жертвенном пламени.
– Это я виноват! – твердил мне Йорк. – Я ему внушил, что нужно освободиться от прошлого и все предать очистительному огню, Боже, ну почему этот лорд воспринимает все так буквально!
Обойдешься, Джереми Йорк, это я виноват. Это были мои корабли! Гэб мастерил их всю зиму и весну в ожидании моего возвращения, и летом для игр у нас была целая эскадра на просторах Лох-Эллер. Это была моя коллекция! Когда Джимми пропал, Гэб продолжал мастерить, даже прикованный к постели недугом он прилаживал кривые паруса к дощечкам, он строил свой разномастный флот, пока искал меня, пока надеялся меня дождаться!
А вот теперь он сжег мою флотилию, как некогда безжалостно спалил «сарай».
В этом был весь Курт. Одним движением он расчистил территорию. Выдал мне последнее предупреждение. Обозначил идею начать все сначала, но наши ли отношения или всю свою жизнь, решить предстояло мне.