И тут для меня стала очевидна цель покушения: принудить Курта к какому-то действию с помощью психотропных свойств препарата. Принудить его убить? Или имелось в виду что-то другое? Доза на дротике оказалась мала, а Мак-Феникс узнал препарат, начал выяснять отношения, и ему сделали дополнительный укол.
Два действия легли одно на другое и привели к плачевному результату. Две не смертельные инъекции в сумме дали дозу, опасную для жизни и здоровья пациента. Две не смертельные инъекции, помноженные на секс. Кто же нанес удар?
Софи Даньер?
Томас Коннерт?
Саймон Винтент?
Или посторонний человек, играющий в маньяка, решивший во что бы то ни стало подставить лорда под убийство?
Поставив этот знак вопроса, я опять отзвонил Слайту. Мне доставляло мучительное удовольствие раз за разом нагружать его автоответчик плодами моей бессонницы; первоначальное желание сухо изложить полезные расследованию факты переросло в чистой воды хулиганство; к двум часам ночи я окончательно вжился в роль детектива, более того, меня забавлял процесс, и я точно играл в спектакле одного актера, я ставил радио-пьесу для одинокого слушателя, добавляя где надо драматизма или загадочности; меня разбирал смех, когда я представлял, как Слайт включает автоответчик и слушает мой ночной бред…
Ядовито пожелав инспектору спокойной ночи, я вернулся к дневнику и вывел следующий беспокоивший меня пункт.
2. Роберт Харли.
О, воистину это страшный человек, кровно связанный с Мефистофелем, продавший ему душу и тело за талант. Признаться, при всем моем здравомыслии и умении находить объяснение любому явлению, иной версии у меня не возникает. Сейчас поясню свою запутанную мысль.
Не успел я написать заветное имя, как в дверь принялись ломиться! В спальню пытался проникнуть не кто иной, как Роберт Харли собственной персоной.
Вот уж действительно не к ночи будь помянут!
Я уже писал про джинна из волшебной лампы; мне снова пришло на ум это сравнение. Дверь не поддалась: придвинутое кресло держало надежно, открылась лишь узенькая щель, в которую мистер Харли тотчас просунул свой длинный нос. Каюсь, у меня мелькнула шальная, заманчивая мысль надавить плечом и прищемить это безобразие, но я сдержался. Наступил на горло собственной песне.
Остро пахнуло коньяком в гремучей смеси с пивом, вслед за носом насколько возможно просунулись губы трубочкой и сдавленно забормотали:
– Док, душка, миленький, спаси меня, солнышко! Сторожишь его – и пожалуйста, так и ннннадо, только меня не погуби!
– В чем дело, Роберт? – насторожился я, слегка приоткрывая дверь и выглядывая в коридор.
Харли стоял на четвереньках перед дверью в кое-как накинутом халате и посверкивал в темноте белой задницей; та таинственно мерцала и, как я снова невольно отметил, была чертовски хороша.
– Сторож хренов! – выругался Роб, оглядывая меня мутным взором. – А если б я не один был? А если б мне к башке пистолет приставил кто нехороший? А тут ты купился, дверь открыл, убийца бабах! Ты труп. Он снова – бабах! Я раненый в ногу отползаю! А он к Курту – и третий раз ка-ак…
Я не дослушал обвинительной речи, признав ее справедливой, и захлопнул дверь.
За тяжелой створкой тихо ойкнули и снова заскреблись:
– Ой, док, не сердись, я же так, в те-оргии… ори те… в теории, мля, вот… Ну, готика, понимаешь, дом с маньяком, все такое… Ну мы ж не параноики с тобой, Патерсон, а?
– Роб, ты меня уже достал, – честно признался я, отодвигая кресло и распахивая дверь. – Что тебе надо, можно яснее?
Он поднял голову, оправил халат и попытался встать, бестолково цепляясь за косяк:
– П-понимаешь, Джеймссссс… П-п-презент…
– Что?
– П-п-президент… Э, черт! Презентация! Во! У меня завтра… сегодня… сегодня?! О, бля!.. презентация, а голова немно-о-о-ожечко побаливает и чу-у-уточку тормозит. Спаси меня, док, ты обязан, ты клятву давал помогать страждущим! Вот я – страждущий, не в пример твоим ухоженным психам!
Я покачал головой, любуясь на этого шута:
– Иди, проспись, страждущий! – посоветовал я, невольно улыбаясь. – Могу дать аспирин и поискать рассолу.
– Не-а! – замотал головой Харли, да так энергично, что я испугался за хрупкие шейные позвонки. – Нет у милорда рассолу, по штату не вышел, а аспирин – хня, не поможет, только в клозет потянет с неодолимой силой. Ты глянь, душенька, у него в столике, а? Порошочек волшебный там должен быть в белой бумажечке, мне же много не надо, пупсик, мне же на язычок, лизнуть только граммулечку и ладненько! А то я свой еще вчера сожрал… Ну-у-у пожалу-у-уйста, ну будь лапочкой!