***
В ту ночь мне снилось, что я ловлю маньяка по подворотням, не просто маньяка – мистера Роберта Харли собственной персоной, вооруженного ножом, шприцем и отчего-то кистями, которыми он с упоением рисовал стрелочки на заборах. Когда Роба арестовали по подозрению в шпионаже (за особо изящную стрелку, намалеванную поперек Трафальгарской площади и указывавшую, кстати, направление к дому Курта), я проснулся, трясясь от негодования. По инерции мысленно обзывая констебля последним тупицей и вполголоса бранясь, я повернулся, и боль в спине заставила меня очнуться.
Шея затекла так, что голову перекосило на бок, я подумал, что раскладное кресло – не лучшая замена кровати, однако проснулся я не в кресле. С нарастающим изумлением я обнаружил собственное онемевшее тело в кровати Мак-Феникса, причем самого его рядом не оказалось. Моя баррикада была сдвинута в угол, дверь приоткрыта; я подскочил, потянувшись к одежде, и из кармана брюк выпал заботливо сложенный листок.
«Проснулся, принял колеса и зверски хочу жрать, – прояснял ситуацию четкий, резкий почерк милорда. – Миссис Фариш поможет мне спуститься в столовую и обещает накормить чудесным завтраком. Проголодаешься – продирай глаза и иди на запах. Яичница миссис Фариш – шедевр поварского искусства».
Я принял душ, тщательно растерся махровым полотенцем, распаковал привезенные с Фолей-стрит умывальные принадлежности и с удовольствием вычистил зубы. Облачившись в халат, заботливо подготовленный экономкой Курта, торопливо спустился вниз.
– Доброе утро, доктор Патерсон! – едва добравшись до кухни, услышал я резковатый, с претензией голос и с недоумением обернулся.
В коридоре стоял мистер Роберт Харли собственной персоной, руки в карманах, и сверлил меня неприветливым взором.
Ого! С утра – и доктор Патерсон?! А вчера был «солнышком», «пупсиком» и «лапочкой». Какая смена настроений!
– Доброе утро, Роб. В чем дело? Лекарство не помогло?
Харли улыбнулся одними губами, глаза остались холодными, как у гадюки:
– Помогло, д. м., спасибо. Просто я с утра не в духе. Если ты ищешь Мака, то он дремлет в гостиной у камина, и Фариш кудахчет рядом, окружая его материнской заботой. Думаю, тебе старуха обрадуется, не в пример мне. Удачи.
– Ты уходишь? – спросил я, проглатывая «старуху» и мерзостный вызывающий тон, машинально отмечая, что одет Роберт с иголочки, как истинный джентльмен, впору ехать с визитом к наследному принцу.
– Мне помнится, я говорил о презентации? Мистер Томас Коннерт представляет свою новую книгу. Несчастная Соф Даньер готовила иллюстрации, это одна из последних ее работ, стоит посмотреть и почтить память талантливой девушки.
Я поперхнулся его лицемерием и молча прошел в гостиную.
Курт сидел в кресле, протянув ноги к жарко растопленному камину. Глаза лорда закрывали темные очки, он был очень бледен и слаб, но выглядел значительно лучше, чем вчера. Миссис Фариш обрадовалась мне как родному, обстоятельно доложила, что милорд соизволил съесть на завтрак (вполне внушительный список, должен признать!), и робко заинтересовалась моими пожеланиями. Я оставил за ней свободу выбора, лишь попросил приготовить что-нибудь побыстрее, очень уж хотелось есть, и пока экономка колдовала над беконом и яйцами, влил в Мак-Феникса новую порцию лекарств и посоветовал вернуться в постель. Тот лишь качнул головой, но так, что я тотчас перестал настаивать. Видно было, что Курт слегка на взводе и что-то напряженно обдумывает, а потому я не стал ему докучать и вышел в кухню, к миссис Фариш, наотрез отказавшись завтракать в огромной и пустой столовой.
– Они поссорились с утра, сэр! – еле слышным шепотом поделилась экономка. – Милорд и мистер Харли, чтоб ему гореть в аду, извращенцу проклятому!
– Вот как? – заинтересовался я тем же свистящим шепотом, придвигая к себе тарелку с тостами. – Но по какому поводу?
– О, сэр, я не подслушиваю беседы господ, но кричали они очень громко, странно, что вы не слыхали. Милорд бранил мистера Харли за неосторожность. «Думай, что и кому доверяешь! Из-за тебя мы по уши в…». Тут, простите, милорд употребил не вполне приличное слово, которое я не стану повторять, доктор Патерсон. Мистер Харли оправдывался, бубнил что-то, пару раз повысил голос на его светлость, но милорд обозвал его алкоголиком и развратником, в чем был совершенно прав, и мистер Харли ушел к себе, хлопнув дверью.
Я получил вожделенную яичницу с беконом, сосиской и помидорами и жадно принялся за еду. Миссис Фариш сварила мне кофе, и снова должен признать, что кофе в доме Мак-Феникса получался настоящим, ароматным и крепким, можно сказать, континентальным. Я тщетно пытался понять, в чем тут фокус, ведь даже в лучших лондонских ресторанах обычно подавали бурду странного цвета и привкуса, не иначе и в этой мелочи проявился гений милорда, и я готов был славить этот гений на всех перекрестках!