Я приканчивал вторую чашку, когда из гостиной донеслись крики: там снова шла беседа на повышенных тонах.
– Не твое дело! – орал Роберт Харли, и его голос поразил звенящей в нем ненавистью. – Как и чем я расплачусь – касается только меня! А ты тщательней строй свои гениальные планы! Четыре осечки за вечер – куда катится мир?!
Лорд, до того приглушавший голос, немедленно вспылил и сорвался:
– Ну так передай своему ублюдку, чтобы лет десять не попадался мне на глаза!
– С тобой же все обошлось! – в слова «с тобой» Харли вложил столько презрительной иронии, что меня передернуло.
– Обошлось? – зарычал Мак-Феникс, и мы с миссис Фариш вздрогнули, услышав грохот летящего в сторону кресла. – Полтора часа комы! Представляешь, что значат полтора часа комы для меня? Меня?!
Почти спокойно и очень холодно мистер Роберт Харли рассказал все, что он думает о последствиях комы для милорда.
В ответ послышался характерный звук удара.
– Господи, да они же дерутся! – испуганно вскрикнула экономка, и я поспешил в гостиную.
Я успел вовремя и перехватил Харли в тот миг, когда тот готов был кинуться на лорда с кулаками, тотчас получил по морде сам; мы затеяли возню, почти вывалившись в коридор; он был силен, этот хрупкий на вид, эпатажный художник, у него оказалась цепкая хватка бульдога. И его просто крутило от злости.
– А ты, д. м., что ты все время лезешь, выкидыш ярдский! Тебе какого хрена в жопу надо? В вещах копаешься да телефоны проверяешь, мразь? – он ухватил меня за шею и начал трясти, я двинул ему кулаком в солнечное сплетение, и честно говоря, не знаю, как далеко бы мы зашли, если б холодный оклик Курта не остановил нас:
– Роб, ты опоздаешь, проваливай уже. Джеймс, прекрати немедленно!
Мы отступили друг от друга, тяжело дыша и стараясь не смотреть на лорда.
Роб Харли отдышался первым:
– Дело не в Коннерте, – глухо пояснил он. – Ты так и не понял?
Мак-Феникс криво усмехнулся краешками губ:
– Это была месть. За Сандру.
Я переводил изумленный взгляд с одного на другого: что, черт возьми, эти двое имеют в виду?! Месть?
При имени Сандры Роберта Харли перекосило, он побледнел так, что стало заметно под слоем смазанной пудры, потом художник взял себя в руки и, церемонно, по-мушкетерски, поклонившись, вышел из гостиной.
Мак-Феникс прикрыл воспаленные глаза и опустил голову, дернул рукой в поисках опоры и, не найдя, стал очень медленно падать на колени. Я кинулся к нему и, понимая, что подмоги ждать больше неоткуда, крикнул что было сил:
– Роб, на помощь!
Он появился почти сразу, демоническая личность, Роберт Харли, он прибежал едва ли не раньше, чем я успел позвать, вместе мы подхватили лорда и, страшась удара, потащили наверх, в спальню, уложили в кровать и, разорвав на нем рубашку, приготовились колоть адреналин или обезболивающее, по ситуации.
Курт приоткрыл глаза, осмотрел нас и улыбнулся белыми губами:
– О, групповушка, как романтично!
– Опять напугал, чертяка, – шумно выдохнул Харли, – я уж собрался дышать искусственно рот в рот, а ты!
Я, каюсь, весьма недобро посмотрел на художника и, воспользовавшись тем, что Мак-Феникс в сознании, впихнул в него новые дозы лекарства.
– Вот! – снова съязвил бесподобный Робби. – Из его рук любую гадость пьешь, не морщась, а от меня и таблетки не принял!
– А что ты предлагал мне, чучело, – слабо улыбнулся лорд, – кроме димедрола и экстези?
Роб Харли вдруг скривился и упал на колени, хватая ладонь Мак-Феникса и прижимаясь к ней губами:
– Прости! – сдавленно прошептал он сквозь сухие рыдания. – Прости!
Курт как-то беспомощно глянул на меня и, собравшись с силами, обнял беспутного друга свободной рукой.
Я молча вышел из спальни и плотно закрыл за собой дверь.
***
Когда Роберт Харли спустился в кухню, я добивал остывшие тосты с джемом и баловал себя рюмочкой шерри.
Роб плюхнулся напротив, налил себе и хлопнул с видимым отвращением.
– Знаешь, д. м., – задумчиво обратился он ко мне, – должен тебя поздравить: со снотворным вышла хорошая шутка. Смешная. Ты нарочно?
Я широко улыбнулся и показал, что пью за его здоровье. Пригубив шерри, неторопливо кивнул:
– Сон ему нужнее, чем твои фантазии, так что извини.
– Плохо ты все-таки знаешь Мака, – хмыкнул Харли, цепляя последний тост. – Его светлость все болячки лечит лишь одним незатейливым действом, как говорится, выводит шлаки из организма.