– Вы знали леди Анну? – не слишком удивился я, закуривая, наконец, сигарету и с наслаждением выпуская струю дыма под потолок.
– Лучше бы герцогу вовсе ее не знать, вот что я скажу вам, доктор Патерсон. Все в замке встало с ног на голову, когда его светлости, покойному герцогу, пришло в голову жениться на Анне Берсток. Происхождение, извините великодушно, сомнительное, манеры и манерами сложно назвать, едва из церкви вернулись, давай свои порядки устанавливать!
Посудомоечная машина тихо загудела, начиная работать в эконом-режиме, и миссис Фариш с моего позволения присела попить чайку с бисквитом.
– Свои порядки? – вернул я славную женщину к прерванному разговору.
– О, да, сэр! – она охотно поддержала заданную тему. – Ей, видите ли, захотелось, чтобы слуги ее окружали молодые да красивые, из Лондона выписали новый штат, лакеев и дворецкого. А то, что Фариши три поколения служили в замке, ее совершенно не касалось! Старый герцог был великодушен и весьма щедр, переговорил с моим Джоном с глазу на глаз, даже извинился, мол, прихоть, блажь, кровь молодая в голову ударила! – и при замке оставил, работу назначил почетную, смотрителем всех замковых угодий. Деньгами добавил, за ущерб, значит, и, по-научному, дискомфорт, да только мой Джон и без того хозяина не осуждал и ни за что бы не оставил, даже если б гнали. Мой Джон – дворецкий молодым не чета, старой закалки! А лондонца рассчитали через полгода, так-то вот, и за какие грехи – не понятно.
«Все верно, – подумал я. – Именно так это все и случилось. Приехал красавец-дворецкий из Лондона, и счастливая новобрачная закрутила интрижку за спиною супруга. Герцог был много старше и далеко не хорош собой; если верить фамильным портретам, Курт Мак-Феникс красотой пошел в мать».
– А доктора Эшли вы знали, миссис Фариш?
– Дрянной был человек, сэр, – вздохнула экономка, – плохо так о покойных, но он и доктор был дрянной, вам в подметки не годился!
Я невольно покраснел, но миссис Фариш не обратила внимания.
– Чем же он был плох?
Экономка замялась, но потом, явно что-то решив для себя, ответила:
– Точно не скажу вам, сэр, но однажды я зашла в комнату милорда, кухарка хотела побаловать приболевшего хозяина и просила уточнить, что ему хотелось бы к чаю, а там был доктор Эшли. У доктора в руках был шприц, он готовился сделать укол, а милорд… О, я никогда не забуду его глаза, сэр, молящие и гневные одновременно. Оба они повернулись в мою сторону, и доктор Эшли едва не выронил свою иглу, и я клянусь вам, доктор Патерсон, я видела, как дрожат его подлые руки! Милорд, нужно сказать, опомнился первым. «О, – сказал он, – вот и миссис Фариш, как кстати, мэм! Вы останетесь со мной и почитаете вслух, это позволит мне обойтись без укола!» Доктор ушел и забрал шприц с собой, а я осталась и прочла милорду несколько глав из Вальтера Скотта, наверное, все мальчишки увлекаются приключениями, даже те, кого Господь готовит для великих дел! Что мне еще добавить? Я стала приходить каждый день и читать, библиотека в замке большая, уж не знаю, слушал ли милорд Шекспира или Байрона, а может, думал о своем, но я читала. Однажды принесла ему книжку про Пифагора, случайно прихватила, без умысла. Но кто же мог подумать, что Пифагор его вылечит? Что он станет все подряд читать про греческих богов, всяких там Аристотелей, про математику, и вскоре запросится в колледж? Сам!
Когда же герцог умер, и леди Анна объявила его наследника сумасшедшим, о, сэр, мой Джон первым подал прошение об отставке, и я поддержала его. И все старые, потомственные слуги ушли, доктор Патерсон, это очень скверно, когда из дома уходят традиции, леди Анна этого не знала, но к нам приходили лорды, сэр, Кэмпбеллы, настоящие, не то, что эта пустышка, долго говорили с нами, но мы ушли за тем, кого считали истинным Бьорком, и отказались их слушать. Милорду не нужен большой штат, как истый горец, он привык обходиться малым, но платит всем и платит щедро, потому что умеет ценить верность, и наша преданность ему велика. Здесь всегда чисто, доктор, горничные и лакеи приходят сами и трудятся на совесть, сюда, на Беркли-стрит, и в Стоун-хаус, и в «Тристан».
Дальше я узнал не без удивления, что милорд решил пожить на Беркли-стрит недели две, а значит, в доме будут гости и дом, наконец, оживет! Что миссис Фариш уже дозвонилась мистеру Джону Фаришу, а уж он-то живо соберет лакеев лорда, поваров и прочих. Что полная энергии экономка послала мальчишку ко мне на Фолей-стрит, с запиской для миссис Флиттл и что скоро прибудут мои вещи, все парадные костюмы и прочее.