– Я где-то читал, что все психиатры ведут себя как частные сыщики. Должен признать, это похоже на истину. Скажи, Джеймс… – спросил лорд у пламени в камине. – Тебе так нравится играть в детектива?
– Признаться, чертовски интересно, – чуть смущенно ответил я.
– Мне тоже с тобой интересно, – немного невпопад согласился Курт, – чертовски. Ладно, так и быть, поиграем… в дедуктивный метод.
Я рассмеялся, не без удивления поглядывая на лорда. Вот уж не думал, что он читал хоть что-то из классики детектива.
– Знаешь, Курт, – вполне искренне сказал я, – а ведь у тебя прекрасные данные: интуиция, умение замечать детали и строить сложные логические цепи.
– Боюсь, что это мне не интересно, совсем, – хмыкнул Мак-Феникс, покачав головой. – Так что забудем и вернемся к прежней теме. Я хочу прояснить твою позицию. Как я говорил, я знаю, что ты явился ко мне по инициативе инспектора Слайта, как полицейская ищейка, надеясь взять след маньяка. Я принял правила игры и не мешал тебе. Но сейчас ты должен ответить на прямой вопрос: я все еще под подозрением?
– Думаю, что нет. Слайт…
– Твой Слайт интересует меня меньше всего. Ты по-прежнему считаешь меня маньяком?
– О, да! – не выдержав, рассмеялся я. – Даже не сомневайся в этом, потому что ты, безусловно, маньяк!
– Вот даже так? – Курт снова закурил.
– Разумеется. В тебе есть все предпосылки, ты в своем роде гений, а у гениальности, как у любой палки, – два конца. Ты можешь спасти человечество. Но можешь разнести планету в клочья. Ты можешь быть первоклассным сыщиком, но если полетят твои предохранители, ты станешь опаснейшим из серийных убийц, и вычислить тебя будет непросто.
– Ну, спасибо, Патерсон.
– За что?
– За вариантность. Я уточню вопрос: считаешь ли ты меня маньяком, убивающим собственных надоевших любовниц, идет ли мне роль Синей Бороды, или кто там душил своих жен?
– Нет, Курт. Ни я, ни Слайт не считаем тебя убийцей.
– Из-за того, что не я убил Соф?
– Да, из-за этого тоже. Скажи, у тебя есть версия о том, кто мог ее убить?
– Мою версию ты отнесешь на блюдечке Слайту? – очередная едва начатая сигарета полетела в камин. – Какого черта я должен работать за полицию?
– Не за полицию, а вместе с ней. Курт, тебе угрожает какой-то урод, по-моему, разумно помочь следствию поймать его.
Он фыркнул и принял крайне независимый вид, вечный мальчишка, он и теперь был уверен, что мир играет по его правилам.
– Иногда вы бываете до смешного похожи, – проворчал я. – И вот что я скажу, Мак-Феникс: пока вы не научитесь общаться напрямую, пока вы не поймете, что интересы у вас общие, я буду работать посредником, у меня просто нет выбора. Я хочу вычислить убийцу, и мне плевать, что вы со Слайтом не сошлись характерами.
– Трудно ценить человека, который подозревает тебя в разных глупостях, – парировал Курт. – Ну, хорошо, я понял. Ты хочешь поймать маньяка и закрыть свой долг перед сестрой. А ваша логическая аргументация ведет ко мне, я – непременное условие задачи. Поэтому ты здесь. Джеймс, не перебивай. Мне не нравится Слайт, он ленив и инертен. Но если ты считаешь, что нам нужно работать вместе, если это тебе поможет, я приму участие в охоте.
– Ты тоже решил ловить маньяка? – слегка удивился я.
– А ты считаешь его маньяком? – ответно удивился он.
– Нет, – очень медленно и осторожно согласился я, – безусловно, действует не маньяк, вернее, не маньяк в том смысле, в каком его понимает большинство обывателей.
– Не псих, а хладнокровный расчетливый убийца. Хотя и не без придури. И смерть Софи – тому подтверждение. Он не планировал убийство, но получил шанс и использовал его. Он рисковал, сильно рисковал, он впервые убил в людном месте, и это настораживает. Ты можешь дать мне психологический портрет убийцы? Какие-то подробности, фотографии жертв?
Я тщательно обдумал эту просьбу. Потом кивнул:
– Я запрошу у Слайта фотографии, но полагаю, он захочет показать их лично. Надеюсь, при этом ты будешь держать себя в рамках и не сорвешься.
– Если ты о том, что я прибью инспектора в припадке ярости, то этого не будет, обещаю. Портрет?
– Мужчина, белый, половозрелый, от тридцати до сорока лет, высокий, вероятнее всего приятной внешности, правша. Хорошо развит физически, следит за своим телом, но работа скорее умственная. Хладнокровен. Социально благополучен. Преступления совершает не на сексуальной почве, не испытывает к жертвам влечения, не испытывает сексуального удовлетворения от совершенного убийства.