Я был шокирован решением Курта участвовать в работе следствия, был приятно удивлен и, надо признать, воодушевлен возможностью бок о бок с лордом ловить преступника, должно быть, я действительно заигрался в детектива, а он потакал моей игре, но это было слишком заманчиво.
Этот страшный безжалостный человек знал обо мне все. Он не был хорошим психологом, но обо мне знал абсолютно все, просчитывая меня, как простейшую матрицу, манипулируя моими решениями.
Мак-Феникс прошел в кабинет, а мне пришлось бежать в его спальню, чтобы собрать таблетки и порошки. Пока я возился, матерясь вполголоса и взывая к мировой справедливости, Курт времени даром не терял. Я до сих пор не устаю поражаться, с какой скоростью он принимал решения, просчитывал ситуацию на несколько ходов вперед, он словно жил в режиме постоянной блиц-партии, не позволяя себе расслабиться. Я отсутствовал пять минут, а стратегия была им полностью продумана, и игра началась.
Когда я вошел в кабинет, он разговаривал по телефону, и я ни разу еще не слышал, чтоб он так говорил, со спокойной уверенной властностью монарха:
– Меня не интересуют детали. Я плачу деньги за результат, а как результат рассматриваю доставку груза на Беркли-стрит. Дальнейший разговор считаю беспредметным, свяжитесь с начальством и работайте!
Я укоризненно кашлянул. Курт повернулся ко мне, катая на языке какую-то резкость, но, с усилием вернувшись в реальность, воззвал с неприкрытым сарказмом:
– Еще пять минут, о, мой повелитель, дай мне немного времени.
Зазвонил телефон, и Курт яростным рывком поднял трубку:
– Мистер Эдвардс? Добрый день, рад, что вы позвонили. О да, небольшая неприятность на дискотеке. Разумеется, приезжайте немедленно.
– Ложись, милорд, – я кивнул на диван.
– Э нет, – хмыкнул Курт. – И не подумаю. Давай сюда свои таблетки.
Я раздраженно махнул рукой:
– Поступай как знаешь, в самом деле, я тебе не нянька и не сиделка. Вот раствор, вот компрессы, процедуры на твоей совести, Мак-Феникс, сделаешь, когда будешь в состоянии.
Я хотел выйти, но он удержал меня, мягко коснувшись плеча:
– Джеймс, не сердись. Еще пять минут, правда. Два письма и расчет маршрута, это все, что нужно. А дальше я весь твой. Ты сильно злишься? Что мне сделать для тебя?
– Перестать себя гробить, – от его виноватого тона мне стало немного теплее, и я присел на диван, – что ж ты так себя не любишь, Курт?
Он пожал плечами и вернулся к столу, открыл макбук и застучал по клавиатуре.
– Еще и монитор, – вздохнул я, смирившись с собственным бессилием. Снял ботинки и блаженно вытянулся на прохладной мягкой коже дивана. – Плед в твоем кабинете найдется?
Курт не ответил, погруженный в расчеты.
Его пять минут давно прошли, а мне не хотелось ругаться, хотелось спать, я то проваливался в сон, то выныривал обратно на поверхность, наконец, я почувствовал, что меня бережно укрывают шотландским пледом; Мак-Феникс сел на пол, опираясь спиной о диван, и я немедленно положил ладонь на плечо милорда. В эти дни мне постоянно хотелось к нему прикоснуться: я измерял температуру, пульс, убирал волосы с его лица, все время находил какие-то мелкие смешные предлоги и оправдания за исключением главного. Я ничего не мог с собой поделать, мне хотелось чувствовать его тепло, ощущать ежеминутно, что он жив, никуда не исчез, что он рядом со мной, что он дышит.
Курт едва уловимо потерся щекой о мои пальцы. Его длинные волосы щекотали мне предплечье, и это было так приятно, что я перестал сердиться. Сразу и окончательно. Не мог. Теперь уже не мог.
– Ты не уйдешь? – спросил Мак-Феникс, и голос его странно дрогнул.
– Ты же знаешь…
– Ничего я не знаю. С тобой никогда ни в чем нельзя быть уверенным, ты постоянно ломаешь мои планы.
– Как в шахматах? – спросил я.
– Как в шахматах, – согласился он без тени улыбки. – Так ты не уйдешь?
– Успокойся, я не уйду, по крайней мере, теперь.
– Теперь, когда весь мир со мной в раздоре? – выдержав паузу, тихо сказал Мак-Феникс, и я не сразу сообразил, что он имеет в виду.
«Then hate me when thou wilt, if ever, now
Now while the world is bent my deeds to cross…»
– Курт, ты не перестаешь меня сегодня удивлять, – отшутился я. – Какие познания в литературе!