– Стой, где стоишь, Джеймс, не мешай мне!
В его руке мне привиделся меч, и плащ развевался за его спиной черными крыльями, и отчего-то захотелось пасть на колено, но я мотнул головой, крепко зажмурился, и морок рассеялся.
Фариш принес прекрасную цифровую камеру с сильной вспышкой, Курт обвел взглядом толпу прислуги и позвал:
– Джейн! Мне не хватает художественного вкуса!
– О, милорд! – залепетала дизайнер Джейн, заламывая руки с мольбой о пощаде. – Милорд, я не смогу! Нет, не смогу!
– Курт, ты перегибаешь палку! – решительно шагнув вперед, я заслонил собой девушку, и она разрыдалась у меня за спиной.
– Мне нужна фотография, Патерсон. Сфотографируй это сам, если умеешь!
– Мак-Феникс, не сходи с ума! – тихо, но грозно произнес я, сжимая кулаки.
– Если милорд позволит, – неожиданно вмешался один из гробовщиков, – я хорошо фотографирую. Только нужно убрать из кадра лишних людей и лишние вещи.
– Золотые слова! – чуть сбавив тон, согласился Мак-Феникс, пряча в глазах безумные искры.
Подельщики фотографа, до того стоявшие черными равнодушными обелисками, ожили и засуетились; я с удивлением увидел, как они вынимают из гроба ноутбук и папку с тесемками, но эти предметы исчезли из моего поля зрения раньше, чем я успел присмотреться; любитель фотографии тем временем выгнал из холла прислугу.
– Я бы посоветовал зажечь свечи, это добавит готики, – улыбнулся он, возвращаясь к гробу и расправляя перья цилиндра.
– Зажгите свечи! – приказал Мак-Феникс. – Мне нужен антураж, Джейн, прекрати рыдать и добавь в сцену нужный декор. Джентльмены, всем участникам операции я плачу по сто фунтов. За чувство юмора!
Только после этих слов до меня дошел истинный смысл происходящего. Более того, до меня донесся разящий запах пива и второсортного виски, а затем и легкое похрапывание жертвы алкоголизма. Роберт Харли вздрогнул и сделал попытку перевернуться в гробу, не преуспел и покорно затих, скрестив на груди руки. Потом попытался сесть.
Судя по внушительной шишке на лбу, этим он занимался всю дорогу до Беркли-стрит, неизменно сталкиваясь с крышкой.
Один из гробовщиков легким ударом затолкал его обратно и вставил между скрюченных пальцев свечу; Джейн отчаянно взвизгнула и вознамерилась рухнуть в обморок, но фотограф подхватил ее и усадил на танкетку.
– Милорд, – сказал его товарищ, тот, что подавал на подпись документы, – мы не можем принять ваш щедрый дар. Операция была разработана вами, и наше исполнение оплачено. Что до юмора…
– О, – перебил его Курт, – не утруждайтесь, я понял. Лишь один человек способен столь изящно шутить по-черному.
– Сэр, мы связались с хозяином, переслали ему фото мистера Харли в баре «Круглый стол», и сенсей вдохновился внешним видом художника.
– Он дал мне понять, что в гробу видел наши проблемы.
Курт взял, наконец, бумаги, что-то черкнул, пролистал и вернул гробовщику.
– Вы поступаете в мое распоряжение, господа, – объявил он, весьма довольный бредовой ситуацией. – Двое несут наверх мистера Харли, где им занимается мистер Эдвардс. Двое берут под охрану окна и входную дверь. В случае необходимости вызывайте подкрепление.
– Милорд, вы не можете открыто сопротивляться властям! – вмешался адвокат.
Словно в подтверждение его слов, в дверь забарабанили, сначала деликатно, потом сильнее, закричали «Именем закона!»; мне показалось, я узнал голос Слайта.
– Как вы думаете, мистер Эдвардс, у них есть ордер на обыск моего дома? – спокойно уточнил Мак-Феникс.
– Убежден, что нет, милорд, – отозвался адвокат. – Но у них может быть ордер на арест мистера Харли. Я понимаю, милорд, он ваш близкий друг, и готов защищать его в суде, но…
– Он мой близкий друг и родственник! – громко, так, чтобы слышали даже изгнанные из холла слуги, сказал Курт Мак-Феникс, глядя прямо на меня. – Это немного меняет ситуацию.
– Не для английского закона!
Но я видел, как приободрился Фариш, как кто-то из лакеев расправил спину и встал возле двери плечом к плечу с гробовщиками, как перестала рыдать впечатлительная Джейн. Заявление Курта ничего не меняло для английского закона, но люди в доме на Беркли-стрит, в самом центре Лондона, не были англичанами.
– На моей двери висит герб Кемпбеллов, а значит, здесь Шотландия, мистер Эдвардс, добро пожаловать! – широко улыбнулся Курт. – Мистер Харли – мой вассал и родич, он находится под моей рукой, и я за него отвечаю. Если у Столпола есть претензии к моему родичу, я вступлю в переговоры. Завтра. Не так ли, доктор? – он снова посмотрел на меня. – Я очень устал, а мне рекомендован полный покой.