– А теперь какого? – Главное, держать руки перед грудью, что сложены ладошка к ладошке.
– Белого, – сказал Еж, не понимая, чего я от него хотеть.
– Правильно! – Похлопала в ладоши. И улыбнулась улыбкой дедули по маминой линии. Судя по побледневшему Ежу, я выбрала не ту улыбку. – И как я могла такое сотворить, когда нимб то белый?! Как тебе не стыдно на меня наговаривать!
– Хм, – глубоко задумался оборотень. Сложил руки на груди и почесал подбородок. Нахмуренный лоб стал потихоньку разглаживаться и повеселевший парень выдал: – Ты права! Нимб тебя бы сразу сдал, ты на такое не способна.
Я кивала в такт его словам. Не причем я. Синица бела и свята. Какой умный мальчик, что правду видит. И вместе с тем в моей голове проносились мысли со скоростью бабули. Что за идиот?! Откуда же он выполз?! Как он, вообще, академию сумел закончить со своей непробиваемой логикой?! Видимо его родители переиграли в спальне с лепкой. «Красивого слепили? Красивого! А мозг ему зачем? Не знаю, дорогой, я его никогда не использую, да и ты тоже. И нашему мальчику он не нужен. Давай лучше его раскрасим!». Хвост и уши, господа. Хвост и уши.
Чеканя каждый свой шаг, к нам подошел Веган. В руках у него была огромная коробка с росписью. На ней были изображены фонтанчики. Милота. Остановившись возле нас, организатор открыл коробку правой рукой, левой придерживал ее, и достал на свет ангельский что-то. Дал одну гигантскую хренотень Ежу, а вторую поменьше мне.
– Это писунчики, – стал пояснять Веган. – Синица, у тебя курок вот тут внизу. Целишься в противника и нажимаешь на него. Писунчик стрельнет. Еж, у тебя немного другая модель. Тебе придется одной рукой обхватить рукоять, а второй держаться за низ. Чтобы выстрелить, вот эту синюю часть двигаешь на себя. И так каждый выстрел. Всем все понятно?
– Да, – неуверенно протянули мы вместе, хором, как два подпевалы на концерте у Перышки, как один слаженный организм, как две дамочки в спальне у Ежа. А теперь, пора плеваться и харкаться. А так же перекреститься, святой водой облиться и в Аду место зарезервировать. По блату, благо, долго стоять не придется.
Ну, Еж, держись. Писунчик мой готов. Тело мое готово. Фейяча душа готова. Желудок не готов. Пожрать бы. Да некогда. Эх, ща быстренько тогда отстреляемся, и пойду набивать свой шкатулк под завязк.
Организатор оглядел нас сомнительным взглядом, но все же кивнул. Закрыл коробку и напоследок решил дать дельный совет:
– Если что – кричи. – Развернулся и собрался уходить.
– Не собиралась даже, – возмутилась я.
– А я и не тебе говорил, – посмотрев на меня через плечо, весело воскликнул Веган. Потом подмигнул и ушел с арены.
– Страшно? – Спросил Еж. Расстроить его или приободрить? Лучше обломим. Сразу. Резко. Больно. До слез. До истерики. До всей феячей доброты.
– Даже не представляешь как, – всхлипнула Синица и вытерла слезку, что пришлось выдавить из себя, ущипнув за руку, – так боюсь сломать тебе позвоночник, что предвкушение прыгает на уровне «зажарь, чтоб легче ломать было».
– А как же твоя доброта? – Недоуменно спросил игольчатый. Писюн свой, точнее, писунчик держит правой рукой, направляя того вверх. Я свой опустила вниз. Пока не дадут разрешение – атаковать низя.
– Так она и говорит, что жареному оборотню будет уже фиолетого, чего с ним творят. – Дедуля, завидуй моей улыбке. Она кровожаднее, чем у тебя. Мамуля, завидуй моей доброте. Она шире, чем у тебя и думает о других. Отец, ты просто стой и завидуй.
– Синица, порой я тебя очень сильно боюсь. – Выдал свою глубокую тайну Еж. В этот момент он придвинулся ко мне ближе, состроил доверительную морделенцию и, приложив левую ладошку ко рту (вдруг кто услышит), сообщил о своих страхах.
Ути-пути! Это кто у нас тут боится? Это кому тут сказочку на ночь почитать? Ай-ти, маленький, не боись. Сегодня нож фейка забыла дома. Сегодня ты не будешь выступать в качестве пиньяты. Ага, дубина тоже дома. Какая-то я неправильная фея. Все дома оставила и народ задабривать нечем. А в Аду, между прочим, с душами дефицит. Все в Рай перемахнули. А чертям скучно. Нет покойников – нет денег. Следовательно, нет новых приборов для издевательств над душами. Больнее всего – это видеть, когда колокольчик оповещает о новоприбывшем и радостные черти несутся к дверям, а там стоит инспекция и проверяет принятые нормы кабинетов, запасных выходов и безопасность лестниц (для Ада контроль очень жесток). Такого разочарования толстопузы, не ведали никогда.