- Никитэ, - ответил он словами поединка. Нарочито продемонстрировал кривые короткие ножи в обеих руках. Нарочито взмахнул левым, поймав на лезвие упавший сверху лист. Также нарочито взмахнул правым, распоров плотную ци призрака, отчего тот покрылся рябью и позорно отлетел прочь, - За Клыкатика ты мне ответишь.
Всё-таки важнее собственной армии, Императора и додзо, даже для злобного, по общему мнению, ублюдка, оказался Клыкатик – единственный друг. Пусть даже для всех он - вонючий слоняра.
Дружба – это чудо.
Разрушенная дружба – топливо для мести.
- Ответ в обмен на ответ, - Цертан Дет в идеальной готовности к бою приблизился к Наг Рату на расстояние удара, - Кто надоумил вас испить Дракона Кровь?
- А кто надоумил нас собраться вместе? – усмехнулся Наг Рат, обходя Цертана по кругу, присматриваясь и приглядываясь к противнику. Нет, он – не Бо Гун, он нападёт с умом, не утверждаясь превосходящим весом, мощью, силой.
Опасный враг.
- А кто собрал нас убогих, - продолжил Наг Рат, - и научил защищать друг друга, бороться друг за друга, добиваться цели? Ты прав, красавчик, я ростом невелик. Меня за это в детстве били, унижали. Бо Гун – толстяк. А Змей страдал за то, что белые его глаза людей всегда пугали, без причин. А Император отличался небесной красотой, пошёл он в мать, и не было проходу ему, прям как и ей, по подземельям нашим. Но мы же не смирились с отверженною долей.
Рат говорил, как заведенный, а Цертан не перебивал пропуская одну за другой возможность напасть.
- Слепец, толстяк и карлик. И блудный сын звездившейся айдоллы, не нужный и мешающий всем спонсорам её. Даор нам был уйти на дно, и сгинуть там с концами. Ведь ничего нет у отверженных и слабых, кроме обид, горящего от боли огня внутри. Так кто же нас втащил наверх? В надземный Вси и дальше в другой мир? Кто дал мечту нам всё завоевать, что пожелаем? И план, как это сделать? Как поломать даор?
Цертан Дет слушал как завороженный. Только эти вопросы его интересовали. Он хотел ответов.
- Так чей был план?
- Его, её, не знаю… - Наг Рат пожал плечами, он перевернул остриём ножа лист, пойманный другим лезвием и задумчиво осмотрел мелкую лягушку, присосавшуюся пальчиками снизу. – Как ты думаешь, смертник, почему из нас всех, жестоких выходцев из нищих подземелий, Императором стал он?
- Потому что он самый сильный из вас, - уверенно ответил Цертан, глядя как Наг Рат размазывает одним лезвием по другому ядовитую лягушку.
- Теперь то да, после того как мы испили Крови, - подтвердил Наг Рат, - а тогда? Когда, мы только упорно тренировались ради великой цели? Бо Гун мог сесть на него сверху и весом раздавить.
- Потому, что он самый жестокий из вас, - ответил по-другому Цертан.
- Жестокий я, и ты это сейчас поймёшь, - Наг Рат по кругу шёл и тёр ножом о нож, - А он хотел жить во дворце, есть с золота, пить вина Бабулонга и уничтожить нищету, несправедливость. Так почему же Император – он?
- Я, глядя на тебя, и повидав других, Го Зру, Бо Гуна, Змея, уверенно скажу, что самый умный он из вас, бесспорно. Вы защищаете его, а не вас – он. Он в Башне скрылся, а на смертный бой – послал тебя.
- Ты должен за Клыкатика ответить, - жестко улыбнулся Наг Рат, - А Император – он… лишь потому, что план его и так он и хотел. Имела мать неосторожность ляпнуть, что мог бы он аж целым Императором родиться. А не убогим ратом, как все мы. Я, например, хотел стать Великим Мастером, и стал. Змей – Мир завоевать! Завоевал. Го Зру мечтал о жрицах вечно пьяный. Мад Рат толкнул нас к исполнению желаний – тут вся его заслуга.
- И вы пошли по трупам, - и жгучий огонь мести вырвался вместе с этим криком из груди Цертана.
- У всякого величья есть цена, - Наг Рат атаковал, движения ножей по хитрым траекториям пересеклось с руками в твердом блоке, - С тем что мы получили, рядом стоя, она невелика.
- Не вы платили цену раньше, - Цертан быстро отплясывал канон огня, так быстро как мог, добавляя толику древесной и лунной ци, - Вы – платите сейчас. Клыкатик заплатил.
- Клыкатик – не при чём!
- Моя деревня – тоже!
- А причём тогда моё додзо? – воскликнул призрачный Жур Ба.
- Давно хотел сравнять его с землёй! – ответил Наг Рат, - Вечно меня никто тут не слушает.