Це Дет толкнул в пальцы энергию и провел последовательность из двадцати четырёх ударов, известных в Каноне Огня под названием «огонь сжигает дерево». Костяшки его указательных пальцев в быстром темпе прошлись по обозначенным на манекене точкам. По нижним точкам он бил большими пальцами босых ног.
Ай! Давно не тренировался в огне, медленно пробил.
Каждая точка, в которую он ударил задымилась. Дерево не любит огонь.
- Что ты творишь, поганец? – на площадку выбежал расхристанный мужчина, в котором Це Дет без труда опознал того додзори, который гонял по этой площадке старших учеников. Было время осмотреться, пока мусор носил.
- Огонь сжигает Дерево, - любезно ответил Це Дет, - Сам ты поганец.
- Глупо хамить Мастеру. Ты пришёл учиться, - додзори решил следовать обычаю приёма претендентов, - Ты прошёл первое испытание, хорошо вымел двор. Но за хамство будешь наказан. Я проучу тебя!
- Какой быстрый! – не удержался от колкости Це Дет, - А как же сначала побить младшего ученика, потом побить постарше, еще старше, самого старшего? Сразу Мастера побить нужно? Это по мне!
Он улыбнулся из-под соломенной шляпы.
Манекен дымился всё сильнее инвазированный чужеродной ци, а незнакомец преграждал Мастеру додзо путь к нему. Не было времени у того долго думать.
Он осторожен этот Мастер, сразу не напал, опасался неизвестного, так легко управившегося с огнём. У него всего один правильный ход, думал Це Дет. И Мастер сделал, то что нужно:
- Не только хамство, но и заносчивость! Слишком большая честь гостю без имени быть просто битым. Никитэ! Поединок по вежливым правилам. Я накажу тебя как подобает, огневик!
- Никитэ! - согласился Це Дет. Достаточно выиграть и этот Мастер сам отведет его к нужному солдату. План простой и понятный. - Поединок, так поединок.
И безопасный.
Це Дет отступил к дощатому помосту у края площадки на котором в любом додзо проводились правильные поединки. Додзори же кинулся гасить подпорченную святыню своей школы.
Отлично, злее будет.
Це Дет снял шляпу, рубаху. Школы Дерева славятся захватами, опутываниями, хитрой борьбой и болевыми приемами. Чем меньше у додзори будет возможности ухватиться за одежду тем лучше.
Вдруг удивит.
Шёлковой лентой, обычно намотанной у него вокруг груди, Це Дет обмотал голову создав повязку шимори, так же как это испокон веков делали ночные воины. Он хотел сохранить в тайне своё лицо. Теперь только глаза чернели в узкой щели среди серой ткани. И выражение лица ничего не скажет будущему противнику.
- Ты неисправим, яичко. Когда ты бьёшь, по твоему лицу можно прочесть направление удара, - вздыхал обычно Кэн Ду, - Я не понимаю, почему ты не можешь в бою держать такое же тупое выражение как сейчас. Вот я смотрю на тебя и не понимаю слушаешь ты меня или нет. А когда ты бьешь я сразу вижу прямой дзуки в третью чакру или крюк слева. Надо тебе делать что-то со своей мордой. Почему, вот скажи, почему, когда ты машешь своей палкой морда у тебя как пустая тарелка, а когда кидаешь кулак, то как полная еды, а?
Отучался хмуриться, надувать щеки и закусывать губу мальчик под руководством Кэн Ду много лет. И пока этому не научился, научился прятать лицо.
Це Дет вспрыгнул на помост. Много не понадобилось, тот возвышался над землёй на высоту ладони и примыкал к павильону медитаций. Только повязка на голове и широкие крестьянские штаны, совсем не скрывавшие постановку ног. Це Дет поклонился злому-злому додзори, вышедшему на помост с противоположной стороны.
- Це Дет, - назвал своё имя, отвесил поклон равного, - ученик многих учителей.
Так называли в основном практиков самоучек, стремившихся к развитию, но по каким-то причинам не задерживавшихся долго в учениках у одного Мастера. По разным причинам. Слабость, кому охота учить слабого. Тупость, тупого учить каторжный труд, а сгинет такой ученик тупо всё равно. Склочность, не нужны никому ученики, презирающие авторитет мастера. Жадность, капризность, пьянство, просто ветреность и непоседливость. Мало ли…