А Ю Кэн в сотый раз выводил закорючку руны Цви, тренируя правильный наклон. Успокаивая крохи своей ци.
Как бы мало не оставалось в его теле живительной энергии, уходящей после получения через многочисленные бреши в повреждённой энергетической системе, даже их успокоить было не так уж просто. Особенно осваивая на песке знаки гор – Тянь и Шань.
Когда Ю Кэн пнул свой столик для занятий каллиграфией так, что песок разлетелся по всей письменной палате, ему пришлось убирать в ней сто раз, а злополучные знаки вывести в песке, пыли и тушью сто по сто раз.
- Повторение – мать учения, - качал пальцем Мастер Ак Ва, - Видишь, знак Шань у тебя тоже получается почти идеально! Как Тянь. Впиши их один в другой. Тысячу раз. Левой рукой!
Ну не получается же!
По ночам Ю Кэн уничтожал манекены выпуская на волю бурю той ци, которая пребывала во внешнем спокойствии днём. Концентрация, которая требовалась ему для того, чтобы каждая буквица легла на песок идеально, держала парня в постоянном напряжении, которое требовало выхода.
Ю Кэн наконец-то понял Мастера Кэн Ду, который разносил манекены в клочья выпуская лишний пар. Так он успокаивал свою ци. По-настоящему, успокаивал, а не для демонстрации спокойствия.
Ю Кэн бил деревяшки молча, чтобы не побеспокоить Мастеров Храма и не писать сто раз или тысячу, «простите, Мастер Каллиграф, я больше не буду». А после того, как ночной стук привлёк внимание Мастера Ак Ва, он перестал касаться манекенов, останавливая удары в волоске от поверхности.
Десять тысяч непрерывных изображений главного орнамента из канона заставили его заботиться о сохранении тишины в храме во время всеобщего сна.
По ночам, Ю Кэн набирал разлитую в Храме Энергию, как учил его Снежный Змей и выплескивал в бесконтактных ударах в злосчастные манекены. С чистой совестью отвечал на вопросы мастеров:
- Я их не трогал! – но манекены всё равно разлетались в щепки.
Ему верили, ведь ци в нём было меньше чем у любого в Храме.
Но сто тысяч букв алфавита Перекрёстка написать в пыли всё равно пришлось. Для порядка.
Ю Кэн хотел сбежать. От знаков, букв и иероглифов.
Раньше он думал, что Красный Храм – самое страшное место, а то, что в нём приключилось – самое страшное что могло произойти.
Он ошибался. Глубоко ошибался.
- Когда ты, глупый ученик, решил, что жизнь познал, - любил напоминать ему по поводу и без Мастер Кэн Ду, - Сразу же она щёлкает тебя по носу. Не заносись, блюди даор!
Даор держал его в липких объятиях Храма Воды. Даор заставлял водить кистью.
- Успокой свою ци, - повторял Мастер Ак Ва, - Ты слишком напрягаешься, чтобы добиться идеальной толщины и наклона. Слишком сжимаешь кисть. Слишком давишь на пергамент. Глубоко макаешь в тушь и оттого берёшь её больше чем надо. Разве так ты держишь меч? Разве так бьёшь манекен? Разве так черпаешь ци?
Нет, конечно не так. То - меч! А это щепка с куском меха с беличьей жопы.
- Успокой свою ци. Сто раз знак Гапар, сто раз руну Тоф, сто раз…
Сбежать, сбежать! Настойчиво пульсировала мысль.
Вместо будущего мастера меча и кулака из него делают писаря и декламатора стихов. Хотят заставить тремя движениями рисовать монохромных цапель, жаб и коней.
Но всегда, когда намерение покинуть Храм достигало своего апогея, из-за насмешек над великовозрастным неучем или из-за неудачи в совмещении знаков Зай и Бан, рядом оказывался сухонький Мастер Ак Ва и говорил что-то вроде:
- Чтобы познать боевое искусство, нужно познать любое искусство. Легко понять, что боевое. Трудно понять, что - искусство.
Или:
- Без верного принципа, никакая схватка не может быть выиграна. Ты не чертишь палочкой песок, ты познаешь принцип верный везде и во всем.
Или:
- Ты жаждешь полностью изучить воинское искусство, ни на йоту не отклоняясь от воинского закона. Здесь ты закаляешь дух, накапливая опыт день за днем, час за часом. Полируй обоюдоострые сердце и ум, оттачивай обоюдоострые восприятие и зрение. Рисуй, пиши, хоть кистью, хоть мечом и тогда твой дух не будет омрачен ни в малейшей степени. Упражняясь каллиграфии, легче достигнуть внутренней гармонии, чем буйно сражаясь. Когда кисть легко скользит по затверженному канону любые тени заблуждений исчезают, и тебе откроется истинный даор.