О трех процентах людей, на которых штрик либо не действует, либо действует нестандартным образом, Лемех не знал.
... - Дальше понятно, - задумчиво произнес голос. - Насколько я знаю ситуацию у Менгеле, ситуация, когда подопытный чуть не отдал концы, считается чрезвычайной, особенно для безрецептурных лекарств. А там, кажется, тестировалось успокоительное? Но всё равно вывернуться было можно. Ты вообще ничем не был опасен этому Лемеху. Ну, нетипичный аллергик. Бывает.
Жорж, несмотря на своё незавидное положение, довольно ухмыльнулся: похоже, ему было приятно вспоминать об этой части истории.
- Теоретически - да. Но меня вытаскивали из аллергической комы, а это очень неприятно. Я решил, что это стоит дороже, чем обозначено в ихнем прейскуранте. Поэтому, когда я пришёл в себя, то связался с Йошкой и мы вместе кое-что придумали. После чего я заявил тому парню, что напишу в "Либерализирунг" статью. О том, как я чуть Богу душу не отдал за гроши. А Фри прокомментировала бы это своими соображениями. Например, теми, что лаборатории Менгеле давно пора поставить под общественный контроль, ибо неизвестно, что они там на самом деле испытывают - лекарства или яды для ликвидации политических противников... Ну, это так, намёком, - пояснил он. - Я бы отредактировал так, что никакой суд не доказал бы...
- Допустим, - прервал его излияния голос. - Но, я так понимаю, ты не собирался писать ничего подобного? Ты хотел слегка пошантажировать руководство лаборатории?
- Ну да. У них и без того скверная репутация. Они обычно стараются решать все дела без лишней огласки. Я просто хотел получить небольшую материальную компенсацию за свои неприятности, вот и всё... Но этот тип, Лемех, жидко обгадился, когда узнал про такой поворот. Он, видимо, решил, что его сейчас возьмут за гузку и будут трясти, пока не вытрясут всю правду... С другой стороны, он просёк, что я журналист из "Либерализирунг" - и уж, наверное, у меня есть какие-то связи с Западом. Имперская пропаганда постаралась... В общем, он мне во всём признался. После чего я согласился забыть об этом эпизоде и удовлетвориться обычной компенсацией. Ну и помочь парню в его маленьком гешефте.
- Быстро же ты сориентировался. И что, с этой историей ты пришёл к Фишеру?
- А к кому же ещё? У меня нет и не было никаких связей, тем более за границей. А Йошка в молодости был леваком, доставал где-то табак, ну и вообще... - французик пожал плечами. - К кому мне ещё было идти?
- Ну что ж, - констатировал голос, - до сих пор ты говорил правду. Продолжай в том же духе, и выйдешь отсюда живым.
До пленника запоздало дошло, что по крайней мере часть того, что он только что рассказал, допрашивающему уже была известна от Фишера. Но Жорж и не собирался ничего перевирать или утаивать. Он был полон самого горячего желания сотрудничать.
- Откуда ты узнал про то, что Йошка сотрудничает с Отто Ламбертом? - прозвучал следующий вопрос.
- Через Франциску, - признался Жорж. - Она следила за Йошкой. Подслушивала разговоры в его кабинете и всё такое.
- Очень интересно. По чьей инициативе?
- По моей. Йошка вышвырнул меня из редакции. Я хотел накопать что-нибудь на эту сволочь. Ну, она постояла у него под дверью, кое-что услышала...
- Мило, - теперь в интонации незнакомца обозначилась ирония. - Ничтожная мышь, на которую никто не обращает внимания, пользуется дедовскими средствами - ухом и замочной скважиной. Но Фишер никогда не называл имени Ламберта, говоря с ним по телефону. Как же она получила сведения об Отто?
- Она обыскала кабинет Йошки, - охотно пояснил Жорж. - Кажется, сделала копию ключа.
- Ага. То-то Фишер жаловался, что кто-то украл его старую записную книжку... А ты ведь не догадывался, что твоя жёнушка вошла во вкус? И стала куда больше думать о себе и своих интересах?
- Догадался. Когда она собралась лететь в Москву, - признал очевидное Жорж.
- Интересно, каких ещё дел она успела наделать в Москве. Не удивлюсь, если она и там заберется в чужие апартаменты... Однако ты все еще не ответил на вопрос. Как она узнала имя Отто Ламберта? Неужели Йошка вёл какие-то записи?
- Фри пересняла для меня его ежедневник, - поведал француз. - У нее всегда было плохо с техникой, половина страниц вышла не в фокусе... Но свежую запись: "Для О, про отца, полоса" я разобрал. Между прочим, эту самую полосную статью писал я. По личной просьбе Йошки. Про Ламберта-старшего. Неплохо вышло, правда? Я его там назвал самым опасным врагом дойчской свободы. Я так понимаю, в консервативных кругах обратили внимание на такой комплимент от либералов?
- Ты кому-нибудь говорил об этом?
- Нет, - без промедления ответил Жорж. Он не сопроводил это никакими клятвами - в них не было нужды. Он и так знал, что ему верят. И изо всех сил хотел оправдать это доверие.
- Но она сама, очевидно, все знает.
- Нет, - возразил Жорж. - Эта глупая курица очень боялась, что ее застукают, и страшно спешила. Она только щелкала страницы, у нее не было времени их читать. А когда она вернулась, я сразу забрал у нее аппарат. Он вообще-то мой.
- Ты в этом уверен? В том, что она сама не поняла, что накопала?
- Иначе она подняла бы скандал. Она Йошку давно терпеть не может за соглашательство с режимом, а уж раскопав такой компромат, как его сотрудничество с одним из лидеров ультраправых, ну или с его сыном... о, тут бы она своего не упустила.
- А о штрике она тоже ничего не знает?
- Конечно, нет!
- Хорошо... - задумчиво произнес голос. - Ты говорил правду. И, как я и обешал, выйдешь отсюда на своих ногах.
Жорж почувствовал, как его затопляет горячая волна благодарности.
- И это еще не все, - продолжал голос. - Похоже, Фишер заигрался. Пора кончать с этим предателем.
- О да! - с энтузиазмом согласился Жорж.
- Но он занимает важный пост, - рассуждал вслух голос. - Пост во главе "Либерализирунг". Это очень ответственная работа, особенно в преддверии референдума. Чтобы убрать Фишера, надо найти достойного кандидата ему на замену, - неизвестный помолчал, давая Жоржу обдумать услышанное, а затем произнес то, на что тот едва смел надеяться: - Этим кандидатом можешь стать ты.
- Да! - воскликнул французик. - Я не подведу!
- Уж постарайся не подвести. Сейчас ты встанешь, оденешься и выйдешь отсюда через дверь перед тобой. Поднимешься по лестнице, потом от выхода пойдешь направо до угла и еще раз повернешь направо. Отсчитаешь восемь домов. В девятом будет кабачок "Рыцарь и конь". Ты войдешь туда. Фишер сидит там. Ты подойдешь вплотную и выстрелишь ему в голову. Не забудь перед этим громко сказать, за что ты его убиваешь. За то, что он предатель и стукач, верно?
- Именно так, - подтвердил Жорж. - Предатель и стукач.
- Возможно, кто-нибудь попытается тебе помешать. Не позволяй им сделать этого. Не доставай пистолет до тех пор, пока не подойдешь к нему - но уж после того, как достанешь, ни в коем случае не выпускай оружие из рук. Ни в коем случае.
- Не выпущу, - заверил Жорж.
- Молодец, - похвалил голос. - Сделаешь все, как надо - и станешь главой "Либерализирунг". И все девки в редакции будут твои. Ты сможешь делать с ними всё, что захочешь. Всё, - повторил голос со значением. - Ты все понял? Теперь иди и делай, что должен.
Металлические захваты на руках Жоржа щелкнули и разошлись. Он поднялся из кресла и, чуть поколебавшись, неуверенно оглянулся. За его спиной никого не было. Только глухая стена, в которой чернел дырчатый кружок репродуктора.
Жорж шагнул к каталке, сбросил на пол халат, торопливо оделся. Сунул руку в карман плаща; твердая рубчатая рукоятка приятно холодила руку. Нет, сейчас нельзя доставать пистолет, только когда он подойдет к Фишеру... Скоро, очень скоро этот стукач получит по заслугам. Жорж быстрым шагом подошел к двери. Она оказалась незаперта.