— Нет, — покачала головой фрау Галле. — Микки все время канючил, мне было не до разглядывания пассажиров. Послушайте, как они могли отправить его в центр для малолетних преступников?! У него-то ведь не было никаких наркотиков!
— Это просто официальное название приемника-распределителя, — успокоил ее Фридрих. — Оставшееся, наверное, еще с послевоенных времен, когда Россия была наводнена беспризорниками. Ныне, насколько мне известно, основной контингент таких учреждений составляют вовсе не малолетние воры, а обычные мальчишки, сбежавшие из дома из чисто романтических побуждений.
На самом деле Власов слегка слукавил. Конечно, официально проблемы беспризорности в России не существовало, она канула в небытие вместе с первым послевоенным десятилетием. С тех пор для нее просто не было логичных предпосылок — ни политических, ни экономических. В отличие от США, где дети подают в суд на родителей, а родители требуют с детей плату за жилье, если те не покидают их к моменту совершеннолетия, крепкая семья считалась одной из главных ценностей не только в Фатерлянде, но и во всем Райхсрауме. И все же, пока пьянство остается русским национальным видом спорта...
— Все равно, почему его не отдали представителям посольства? — продолжала возмущаться Франциска.
— Вероятно, у имперского МИДа есть более важные дела, чем вытирать нос вашему ребенку, — не удержался Власов. — Вообще, вам не кажется странным, что в своих статьях вы постоянно нападаете на государство, а случись что, тут же удивляетесь, почему государство не бросает все силы на вашу защиту?
— Нормальное государство для того и существует, чтобы защищать своих граждан!
— Всех в равной степени?
— Я говорю о нормальном государстве, — она тоже позволила себе язвительность.
— Хорошо, — спокойно кивнул Фридрих, — назовете ли вы нормальным человека, который совершенно одинаково относится и к другу, и к врагу? Подобное отношение было бы и несправедливым, и попросту неразумным, не так ли? Так почему государство должно поступать иначе, чем человек?
— Это некорректная аналогия, — ответила фрау Галле так быстро, словно заранее заучила эту фразу в качестве универсального контраргумента.
— Что же в ней некорректного? — Власов подождал ответа в течение нескольких секунд и, не дождавшись, продолжил: — К тому же вы не можете пожаловаться, что Райх вас не защищает. Вы защищены от преступности, от безработицы, от нищеты в старости. Вы покупаете свой инсулин по символической цене, а визиты к врачу для вас и вовсе бесплатны, ибо ваше здоровье защищает Министерство здравоохранения. Лучшая в мире армия защищает вас от угроз извне. Ваш муж защищен от недобросовестной конкуренции со стороны выходцев из третьего мира. Законы Райха защищают право вашего сына на бесплатное образование, включая учебу в лучших европейских университетах. И при этом, в отличие от своих сверстников в атлантистских странах, он будет защищен и от торговцев наркотиками, и от грязных извращенцев. Какой же защиты вам не хватает?
— Все эти пропагандистские лозунги я слышала множество раз, — нетерпеливо поморщилась Франциска. — На словах все очень красиво, а на деле невинного человека хватают и волокут в тюрьму...
— Как видите, полиция разобралась и вас выпустила, — не стал вдаваться в подробности Фридрих. — Было бы гораздо хуже, если бы, наоборот, реальные наркоторговцы остались безнаказанными.
— Лучше пусть ускользнут десять виновных, чем пострадает один невинный! — запальчиво воскликнула фрау Галле.
— Ага, — кивнул Фридрих, — ускользнут и причинят вред десяти невинным. Или двадцати. Или ста. Преступники ведь редко ограничиваются одной жертвой, не так ли?
— Вы слишком упрощаете. Простая арифметика здесь неприменима...
— Почему?
Вместо ответа Франциска вдруг принялась рыться в своей сумке, которую так и держала на коленях.
— Нет, правда — почему? — Власову даже стало весело.
— Вам легко рассуждать абстрактно — вы-то не сидели в тюрьме, — огрызнулась она, не поднимая головы от сумки.