— Тут... тут это, труп. В квартире. В кресле. Староконюшенный переулок, 39. Квартира 6.
— Пожалуйста, назовите ваше имя и где вы...
Конец фразы заглушили короткие гудки.
М-да, негусто. Голос и впрямь походил и на детский, и на женский. Но мог оказаться и мужским. Звонивший никак не обозначил свой пол. Манера речи действительно похожа на детскую, но это может быть и следствием волнения. Подлинного или наигранного? Кажется, слово «труп» в русском языке не совсем естественно для детской речи. Ребенок скорее сказал бы «мертвый» или «мертвец». Но это надо уточнить у специалистов. Эберлинга, что ли, спросить, раз уж он увлекся языковыми вопросами? Но Эберлинг интересуется этимологией, а не стилистикой... Что еще? Акцента вроде нет, говор вполне московский — насколько, конечно, об этом может судить человек, впервые оказавшийся в Москве вчера. Нет, не надо пытаться подменять экспертов. Отослать им запись, и пусть дадут полное заключение...
Так Фридрих и поступил. Остаток дня он посвятил изучению сохранившихся архивов Вебера, знакомство с которыми начал еще в самолете. Материалов было много, но пока что интуиция ни разу не сделала охотничью стойку.
Kapitel 12. 5 февраля, вторник, утро. Москва, Трубниковский переулок, 30 — Тверская улица.
Утром Власов встал самостоятельно — секунд за десять до начала арии будильника. Похоже, с удовлетворением решил он, к нему постепенно возвращалось чувство времени, почти утраченное за аналитической работой.
Он отважился выйти на балкон в одном нижнем белье и с удовольствием убедился, что российская погода решила побаловать москвичей редким десертом: на улице было прохладно, снежно, но совершенно безветренно. Холодок бодрил и казался вкусным, как мятная конфета.
Вернувшись в тепло кухни, Фридрих занялся завтраком. На сей раз он соорудил себе большую яичницу с помидорами, и, напомнив себе, что надо все-таки купить пачку чая, занялся приготовлением кофе. Звонок от Лемке случился как раз в тот момент, когда он пытался сбить поднимающуюся пенку — так что на сей раз Хансу пришлось ждать, пока «Herr Erste» возьмёт трубку. Недовольный собой Власов распорядился, чтобы Лемке прибыл как можно скорее, и вернулся к манипуляциям с жезвой.
Маленький оперативник явился через десять минут — видимо, он звонил с дороги. Он приволок с собой несколько накопителей с материалами по кавказским делам, которые распутывал по поручению Вебера. Материалы были малоинтересными и предсказуемыми. Венчала всё это сводка, подготовленная Лемке за вчерашний вечер.
Сводку Власов прочёл внимательно, выслеживая расплывчатые и неясные моменты, неточные формулировки и прочие следы намеренной или ненамеренной дезинформации. Ничего особенно криминального он не обнаружил — за исключением, пожалуй, того банального обстоятельства, что Лемке, не особенно продвинувшись, пытается несколько преувеличить значение собранных им фактов. Единственное, что его заинтересовало — пару раз промелькнувшее упоминание Рифеншталь-Фонда, да ещё текст опубликованного в «Свободном Слове» интервью какого-то кавказского «инакомыслящего», любопытного по фактуре.
Никаких — даже самых тоненьких — ниточек, связывающих кавказское подполье с производством «штрика», не обнаружилось.
Власов практически убедился, что по крайней мере на этом направлении ничего интересного Веберу разыскать не удалось. Лемке он, однако, своих выводов сообщать не стал, равно как и угощать его кофе: что-то подсказывало ему, что маленький оперативник воспримет это как панибратство.
Теперь надо было приступать к следующему пункту программы — поездке по городу. За вчерашний вечер неясное желание «посмотреть местность» оформилось в голове Власова в довольно-таки определённый план.
Подумав, Власов решил, что его не интересует так называемая «историческая часть города», отданная на откуп туристам — то есть Кремль и всё прочее. Ещё меньше любопытства возбуждали деловые кварталы, где люди сидели над цифрами: эти места он знал и без того, они все были устроены примерно одинаково. Интерес представляло сердце города — места, где шла реальная жизнь.
Как рассказывали коллеги из Управления, знавшие Москву не по бумажкам, а по личному опыту, ему нужно было обязательно побывать в трёх местах — на Арбате (его он уже видел), в зоне свободной торговли на Тверской с её знаменитыми магазинами, и в Университетском квартале. Университет и всё с ним связанное Фридрих решил оставить на потом: интуиция подсказывала, что в эти места ему ещё придётся наведаться. Поэтому он решил начать с Тверской — заодно можно будет приобрести кое-какие нужные ему вещи. Потом — направиться в какой-нибудь хороший тир и пострелять из «стечкина», чтобы рука привыкла к новому оружию. Потом проехаться по каким-нибудь окраинам. Ну и под конец спуститься в подземку и проехать пару остановок. Со всем этим он планировал управиться за полдня. Вечером ему предстояло свидание с госпожой Галле.