— А-га, — с растяжечкой произнёс фельдфебель. — Что там?
— Оружие, — сообщил довольный полицейский, — пистолет. «Стечкин».
— Достаньте же, наконец, мои документы. Они во внутреннем кармане, — прошипел Власов, прикидывая, сильно ли пострадала его любимая куртка от соприкосновения с капотом.
Через пару минут донельзя смущённый Владимир, вытянувшись в струнку, приносил от имени дорожной полиции Москвы и от себя лично официальные извинения господину офицеру имперской безопасности и его уважаемому коллеге. Фридрих слушал фельдфебеля вполуха — он пытался вытереть запачканные ладони влажной салфеткой.
— Мы сообщим по нашей сети, господин офицер, — закончил Кормер свою речь, — вашу машину больше не будут беспокоить.
— Что значит «не беспокоить»? — поинтересовался Власов. — Что, мы получим право что-то нарушать?
— Нет, конечно. Просто существует список номеров автомобилей, к которым у нас особое отношение. Так что, если вам потребуется превысить скорость или съехать в неположенном месте, вас не будут преследовать или тормозить на следующем посту. Мы понимаем специфику вашей работы... Штрафы потом заплатите, квитанции мы вам пришлём, — добавил он. — Адрес только оставьте.
Власов в очередной раз напомнил себе про преимущества, которыми лучше пользоваться, если уж их предлагают. Похоже, российские доповцы воспринимали имперцев из Управления как пусть и не совсем «своих», но все же товарищей. Вряд ли общение с российской криминальной полицией пройдёт столь же гладко... Откровенно говоря, Фридрих был почти уверен в обратном.
— В самом деле, сообщите по сети... — согласился он. — Кстати говоря, — Власову пришла в голову одна мысль, — у вас в допо, наверное, ведётся архив сводок по происшествиям?
— Два года назад поставили электронную систему, — с гордостью заявил Владимир, — теперь не хуже, чем в Берлине.
— Туда попадают всё происшествия? В том числе и такие, к которым у вас, как вы выразились, особое отношение?
— Точно не знаю, — развёл руками Владимир. — Это надо выяснять у информационщиков, наверное... Нет, не знаю.
Власову подумалось, что в досье по делу Вебера у него полностью отсутствует информация о каких-либо транспортных происшествиях, связанных с машиной покойника. А ведь такую информацию наверняка у русских запрашивали: Мюллер в таких вопросах очень аккуратен, его люди — тоже. Но, возможно, произошла накладка из-за двойной бухгалтерии с номерными знаками? Надо будет провентилировать этот вопрос: мало ли что.
— Этот список номеров машин, к которым особое отношение... его можно посмотреть?
— Извините, нельзя, — вежливо, но твёрдо сказал фельдфебель.
— Хорошо, — вздохнул Власов, понимая, однако, правоту Кормера, — скажите только, часто ли меняется этот список.
— Его нам каждый день выдают, перед дежурством, — объяснил полицейский. — Всего около тридцати номеров. Бывает и больше. Есть ещё всякие спецномера, на которых власть ездит. Этих мы вообще стараемся не видеть и не слышать, разве только что-нибудь серьёзное... подозрительное...
— Кстати, а почему вы решили, что мы чем-то подозрительны?
— Ну как... Я на лица смотрю, — подумав, ответил полицейский. — У вас, например, такое лицо было, что вы стрелять собираетесь. Я таких лиц навидался. На прошлой работе.
Власов задумчиво кивнул, не спрашивая, что это за «прошлая работа» была у молодого фельдфебеля.
На противоположной стороне улицы, около неподвижного «вольво», уже возился целый полицейский наряд. Рядом стояли синяя полицейская «сука» и грязно-белый фургончик «скорой».
— Мне всё-таки хотелось бы знать, что произошло, — Власов решил выяснить ситуацию до конца, — это может иметь отношение к нашим делам. Не могли бы вы?..
— Ага... Понимаю, — улыбнулся Кормер. — Подождите здесь, я поговорю с ребятами. — Он пошёл к переходу, чтобы перебраться на ту сторону.
Фридрих тем временем вспомнил о хлопке, который слышал, и принялся осматривать левый борт «BMW» на предмет повреждений. Он уже успел заметить, что серьезных вмятин нет, но ездить с царапиной тоже совершенно не хотелось; помимо эстетических соображений, это еще и совершенно не нужная особая примета. Потеря времени в автосервисе, однако, тоже была решительно некстати... К счастью, полоска на крыле, бросившаяся в глаза Власову, оказалась всего лишь грязью; «вольво» зацепил лишь зеркало, которое и захлопнулось с тем самым звуком. Стекло было цело, но зеркало слегка перекосилось и не желало разворачиваться обратно по нажатию кнопки на приборной панели; Фридрих слегка покачал его, и оно с сухим щелчком встало на место. Маленькая царапинка на пластиковой окантовке все же просматривалась, но это ерунда. Стало быть, все же обойдемся без автомеханика...