От созерцания острого металла его оторвало деликатное покашливание над ухом. Обернувшись, Власов обнаружил, что вместо педоватого Алекса к нему подошёл другой продавец — ярко выраженной славянской внешности, широкоплечий, в простой серой гимнастёрке и мундирного вида брюках. На гимнастёрке винтом крепилась табличка с именем «Алексей». В руках у него были прозрачные пакетики с перчатками.
— Вы уж извините, Сашу к хозяину позвали, — голос у Алексея оказался низкий и мягкий, простеленный бархатом, — так я вместо него буду. Вот, пожалуйста, перчатки. Все по вашей руке, — пакетики призывно блеснули. — Вот эти за триста девяносто (Власов невольно сделал шаг назад: к подобной цене он был совершенно не готов), вот эти за двести двадцать (Власов остановился: это, по крайней мере, укладывалось в предполагаемый им диапазон), а вот эти за пятьсот пятьдесят. Их вы и возьмёте, — уверенно сказал он. — Да вы сначала померяйте, — добавил он, ловким движением вытряхивая первую пару из пакетика, — они же для руки делаются, на взгляд тут ничего не скажешь...
Последнее соображение Власов счёл резонным, и засунул руку в первую предложенную перчатку. Пошевелил пальцами. Перчатка действительно была ему по руке, и, судя по всему, тёплой. Но, во всяком случае, четырёхсот марок это удовольствие не заслуживало. Вторая пара, подешевле, понравилась ему больше: чувствовалась добротность, мех мягко пружинил, шлифованная кожа блестела. Если бы это стоило хотя бы на полсотни дешевле, Фридрих с удовольствием купил бы подобную вещь.
Третья пара на вид мало отличалась от второй, за исключением крохотных серебряных заклёпок с неразборчивым фирменным клеймом на запястьях. Власов решил, что за них-то и просят лишние четыреста рублей и уже без всякого интереса натянул перчатку на руку.
Ощущения оказались странными. Меховая подпушка оказалась тоненькой, но очень плотной. При этом пальцы чувствовали себя свободно — как будто на руку была надета тонкая резина, но не липнущая к коже, а мягко охватывающая её. Фридрих побарабанил кончиками пальцев по витрине: чувствительность пальцев сохранялась. При этом руке было тепло, даже жарко.
— Особая выделка кожи, пропитка, патент, — запел Алексей, довольный произведённым впечатлением. — Держит двадцать пять градусов мороза, рука как в тёплой ванне лежит... Работа Читинской мануфактуры, небольшие партии, эксклюзив... Да вот, кстати, пожалуйста. Вы, я тут видел, ножиками интересовались. Толк понимаете, — уважительно добавил он. — А попробуйте-ка в перчаточке-то вот такой вот ножик подержать...
Власов собирался было сказать, что лезвием можно пропороть дорогую вещь, когда Алексей ловким движением открыл хрустальную стойку и достал что-то с самого низа.
Щёлкнула кнопка, и в воздухе сверкнул сине-голубой металл.
Это был «зонненбранд» — знаменитый швейцарский нож, который Фридрих намеревался когда-нибудь купить. Разумеется, в том маловероятном случае, если в его бюджете каким-то образом возникнут совершенно лишние три тысячи марок. Увы, эта игрушка с коротким двенадцатисантиметровым лезвием странной треугольной формы стоила именно столько. Или дороже. Сюда входила цена уникального сплава, ручной ковки, секретов отжига, особой формы лезвия и рукоятки — и, конечно, престиж фирмы. Парочка «зонненбрандов» с накладными ручками разных цветов обычно украшала тот самый «дорогой» прилавок. Покупали их нечасто.
Он недоверчиво взял нож, убеждаясь, что ощущает рукоять ладонью и кончиками пальцев через перчатку. Выкинул лезвие, сделал несколько осторожных движений.
— Вы, я вижу, у нас в первый раз будете, — участливо заметил Алексей, — так у нас новому клиенту полагается особое отношение... ну и скидки, конечно. Да и ножик этот будто по руке вам деланный. Хотите и ножичек и перчаточки... — он сделал крохотную, но очень выразительную паузу, — за две пятьсот? Только для вас...
Фридрих хотел было вежливо отказаться, но почему-то промолчал.
С одной стороны, тратить такие деньги на прекрасную, но не очень-то нужную вещь было нерационально. С другой стороны, он понимал, что другого шанса приобрести настоящий «зонненбранд» за такую цену у него может и не случиться. Предложение было, что ни говори, выгодным, даже соблазнительным... Слишком соблазнительным. Не подделка ли?
— Ну конечно, такой ножик обычно дороже стоит, — успокаивающе мурлыкал Алексей, глядя в лицо клиента, — но у нас с производителями свои отношения, — честное славянское лицо расцвело лукавой купеческой улыбкой. — А насчёт качества и всего такого... вы уж поверьте, в нашем деле главное порядок и дисциплина. Ordnung, то есть, und Zucht (парень выговорил эти слова со смешным русским акцентом). Так что не извольте беспокоиться, ножик самый настоящий, с сертификатом... перчаточки, кстати, тоже. У вас карточка или наличные? — осведомился он чуть другим тоном.