Kapitel 13. Тот же день, после полудня. Москва, подземка, станция «Площадь Гёте» — станция «Воскресенское шоссе».
Арбалетный болт пробил перегородку прямо над головой. За проломленной стенкой что-то треснуло и посыпалось. В воздухе блеснула тонкая нить, идущая от болта во входной проём.
Фридрих взмахнул левой рукой, не выпуская из правой «стечкин». Треугольное лезвие «зонненбранда» со щелчком выпрыгнуло из рукояти и сверкнуло в воздухе. Перерезанная нить задрожала и лопнула.
Власов перехватил пистолет поудобнее. Если какая-нибудь тварь попытается просунуть хотя бы кончик носа... Впрочем, с них станется зашвырнуть сюда дымовую шашку. Или какую-нибудь дрянь с химией. Или просто ком пакли в бензине.
— Слышь, гуй, — донеслось из-за спины. — Пес-сец тебе, гуй.
Власов высунул руку с пистолетом и выпустил пулю в наиболее вероятном направлении. Выстрел разорвал гулкий воздух тоннеля. Зарокотало эхо.
Первый бандит неподвижно лежал на рельсах. Похоже, он был мёртв или серьёзно ранен. Власов предпочёл бы первое.
— Чуешь, цао, сыла пришла? — это был всё тот же голос из-за спины. — Щаз те будет...
Фридриху надоело слушать угрозы, и он, не оборачиваясь, выстрелил в угол, откуда вещало радио. От грохота заложило уши, зато мерзкий голос заткнулся.
Через две секунды в дверном проёме что-то мелькнуло. Фридрих, уже готовый, спустил курок. «Стечкин» дёрнулся, выплёвывая свинцовый зуб с керамическим наконечником — но, похоже, напрасно.
Послышался звон. Похоже, бандит взобрался на балкончик. Потом — быстро удаляющиеся шаги. И тишина.
Меленько затряслось тельце целленхёрера в кармане куртки.
Власов бросил нож, и, продолжая держать наготове пистолет, с трудом выпростал левой рукой из правого кармана чёрную коробочку.
— Herr Erste? — это был слабый, но отчётливый голос Лемке. Похоже, подчинённый паниковал.
— Да, это я. Я на станции, в тоннеле. То есть в служебном помещении, приблизительно в тридцати метрах от выхода среднего тоннеля против хода поезда. В меня стреляли из арбалета. Одного я, кажется, уложил. Но их тут несколько.
— Русские уже здесь, — в голосе Лемке послышалось облегчение. — Они слышат наш разговор. Сейчас тут остановится поезд. Не стреляйте, шеф, это безопасники.
Из тоннеля донёсся стон, потом неразборчивая ругань. Похоже, подстреленный бандит приходил в себя.
Власов улыбнулся, слушая нарастающий вой подходящего поезда. Теперь подранок уж точно не успеет уйти.
— Хаун ба!.. — заорал в полный голос бандит, видя приближающуюся смерть.
Тут раздался глухой удар, потом ещё один: поезд просто снёс тело с путей.
Через несколько секунд поезд остановился. Подобрав «зонненбранд», Власов, озираясь, высунулся наружу. Увидел открытую дверь желтого служебного вагона напротив балкончика. Мысленно выставил высший балл искусству оперативников, умудрившихся затормозить с такой точностью. Впрочем, решил он, это могло быть и совпадением.
В вагоне его ждали несколько офицеров и два медика. Прямо на полу лежали носилки, рядом в железных ящичках находились медицинские принадлежности. В углу стояла полностью подготовленная капельница. Похоже, медики были готовы к любым неожиданностям.
— Там был ещё один, — сразу сказал Власов кинувшимся ему навстречу.- Его надо взять.
— Основные пути перекрыты, — ответил один из офицеров. — Будем надеяться, что нам повезёт. Выпустим собак. Хотя там такие лабиринты, что может и уйти. Особенно если это... Вы не ранены? — он обеспокоено посмотрел на Власова.
— Нет, — сказал Фридрих.
Тяжёлая тёмная капля крови проползла по лбу, наглядно опровергая его утверждение.
Врач — бесцветный блондин с узким лицом — буквально взвился с места, подскочил к Власову, сильно и бесцеремонно нагнул ему голову.
— Kratzer, — сказал он на дойче, — царапина... салфетку, четвёрку, быстро, — это было сказано по-русски.
Влажная салфетка промокнула лоб, потом коснулась пореза на голове. Ранку слегка защипало.
— Подержите минуты три, — небрежно бросил врач. — Другие раны, ушибы есть? Еще где-нибудь болит? Как общее самочувствие?
— Больше ничего нет, — ответил Фридрих. — Я в порядке.
— Вы уверены? — допытывался врач. — Если у вас есть какие-то повреждения...
— Я офицер, — отрезал Власов, — я знаю, что такое ранение.
— Тогда отдыхайте, — распорядился врач. — Садитесь сюда, — он указал на прислонённое к задней стенке вагона низенькое кресло с откидной спинкой и железным коробом под сиденьем. Власов узнал в этом приспособлении переносной туалет для легкораненых, но сел.