— А мне как быть? — возмутился Эдем.
Мария чуть смутилась.
— Ох… прости, Эдем. Я не специально. Тебе Мьюгель объяснит, когда сам разберётся, как работает Аурелиум.
Эдем улыбнулся.
— С нетерпением жду.
Я посмотрел вокруг ещё раз.
Рынок не давил.
Не манил.
Он просто принимал.
И от этого становилось ясно:
это место не обманывает —
оно предлагает.
Глава 19 Экватор
Мы остановились у выставки. Над входом висела вывеска: «Произведения Пятого этажа».
Здесь мог показать что угодно: картины, книги, гитары, ноты, рукописи. Всё вперемешку. Без «высокого» и «простого».
Я чуть не растерялся — столько всего!
Был ряд пустых рамок. Мы аккуратно вставили туда нашу картину. Она вроде ничем не выделялась, но глаз цепляла. Как будто шептала: «Смотри внимательнее».
Позади кто-то продавал акустическую гитару.
— Мьюгель, смотри, — тихо сказала Мария.
К продавцу подошёл покупатель. Обычный, ничем не примечательный.
— Сколько стоит гитара? — спросил он.
— Восемь часов сна, — спокойно ответил продавец.
— Дорого, — усмехнулся покупатель.
— Можно и дешевле, — пожал плечами продавец. — Посмотрим, что у тебя есть. Подберём вариант.
Он достал оранжевую карточку и приложил к ладони покупателя. Я чуть не моргнул — секунды, и всё.
— Хм… высокий показатель либидо. Могу взять на четыре часа, — сказал продавец.
Покупатель подумал ровно секунду.
— По рукам. Сегодня без планов, — сказал он с лёгкой улыбкой.
Сделка. Гитара у покупателя. Либидо — у продавца.
— У кого-то сегодня будет жарко, — сухо отметила Мария, будто зачитала прогноз погоды.
Я молча наблюдал. Никто не выглядел обманутым. Или слишком счастливым. Просто удовлетворённые.
— Это называется Аурелиум, — объяснила Мария. — Оно берёт все твои характеристики, навыки, способности — и превращает их в валюту. Чем ты умнее, талантливее, многограннее, тем больше можешь купить.
Эдем держал картину, не понимая всех этих нюансов. Но я видел, как ему это нравилось. И мне тоже.
— А я могу себе такой Аурелиум взять? — спросил я, с интересом приподнимая бровь.
— Тебе двадцать два есть? — уточнила Мария.
— Конечно, — впервые я обрадовался, за свой возраст.
— Тогда тебе в экватор города. Он как раз граничит со второй частью. Там есть здание паспортного стола: выдадут Аурелиум, объяснят законы и проконсультируют обо всём, что нужно знать.
В жаркой, искусственной погоде, облизывая соль пота на губах, мы дошли до экватора.
Он был незаметным.
Никаких знаков «дальше нельзя».
Ни ворот. Ни шлагбаума.
Людей было много. Они спокойно входили и выходили, пересекали линию туда и обратно — без суеты, без охраны, без вопросов.
И всё же граница бросалась в глаза — не телом, а взглядом.
С этой стороны свет был ровным, рассеянным, почти домашним.
А дальше — он резко менялся.
Освещение становилось темнее, глубже. Но не глухим.
Вывески, фонари, столбы — всё горело.
Не ярко, а плотным неоновым светом, который здесь не выключался никогда.
Как режим «нео» на пятом. Только постоянный. Двадцать четыре на семь.
Эта линия света делила город на две части.
Не стеной.
Не охраной.
А восприятием.
Одна сторона — светлая, спокойная.
Другая — темнее, будто ночь здесь выбрали осознанно.
Между ними не было шага.
Было решение.
Со стороны границы донёсся шум.
Голосов стало больше. Где-то вспыхнула ссора. Кто-то кричал.
Я заметил движение — два силуэта бежали к нам, прямо из тёмной стороны.
Когда они приблизились, я разглядел:
две девушки.
Лысые. Гладко выбритые.
Обнажённые.
Они бежали, спотыкаясь, задыхаясь, рыдая вслух — без слов, просто звуком.
Люди вокруг расступались, но не вмешивались.
Никто даже не смотрел дольше секунды.
Никто не кричал «стой».
Никто не звал стражу.
Они пересекли границу — и свет сразу стал другим.
Не ярче. Тише.
Девушки остановились, будто только здесь вспомнили, как дышать.
Эдем сжал мою руку.
— Мьюгель… мы где?
Я не ответил сразу.
Потому что понял:
перейти сюда можно всем.