Без проблем, подписав те же правила, мы приобрели Инфернум. Цена была странной и болезненной — слёзы. Я отдал свои, и теперь утратил способность плакать. Так мы получили Инфернум, но он был совсем не такой, как у Марии. Наш — тусклый, почти угасающий, будто батареи вот-вот сядут.
— А почему Мария нас не помогла? До сих пор не могу понять, она словно превратилась в совсем другого человека.
— Нам, кроме нас самих, никто уже не поможет.
Мы стояли в центре города, прямо под куполом. Вокруг — ни одного жилого дома. Только неоновое безумие: казино с мигающими вывесками, клубы с гулкой музыкой, шумные бары, азартные игры, бордели и массажные салоны. Всё кричало о хаосе, о невозможности остановиться.
Я сжал Инфернум в руках и проверил время. До утилизации Эдема оставалось всего 40 часов. Сердце сжалось от тревоги — эти часы были отсчётом, неотвратимым тиканьем, что с каждым мгновением приближает нас к неминуемому.
— Так много людей… — я не мог отвести взгляд. — Я ещё ни на одном этаже не видел столько народу. Девяносто процентов — туристы. Со всех этажей сюда сбежались. Каждому хочется чего-то необычного, чего-то нового.
Толпа шумела, где-то громко смеялись, где-то бормотали ставки на азартных автоматах, запах жареного мяса и сладкой карамели смешивался с едким дымом сигарет и алкоголя. Неоновые вывески слепили глаза, а музыка из клубов гудела, будто земля сама вибрировала.
Эдем потянулся к моему плечу и пробормотал с жалобой:
— Мюгель, я проголодался. Мы даже не завтракали… и не обедали.
— Чёрт возьми, — выдохнул я, оглядываясь на огни, людей и хаос вокруг. — Совсем забыл. Сейчас найдём местечко.
Из всех ресторанов моё внимание зацепил «Ом».
Мы вошли — и сразу стало ясно: это не шашлычная, и меню здесь точно не для слабонервных. «Мишлена» у них нет, но такого места я ещё не видел.
Интерьер — как портал в другой мир.
Место такой роскошью дышит, что по сравнению с ней стрип-клуб Марии — грязный сарай всего лишь.
Освещение мягкое, тёплое. Люстры будто вросли в потолок, их хрусталь плавно переливался, словно дышал.
На столах — алые шёлковые скатерти, тонкая ткань едва касалась пола.
Со сцены лился живой джаз. Темнокожая певица с глубоким голосом пела так, будто музыка сама выбирала себе путь по залу.
Ресторан был забит. Мужчины в строгих костюмах, женщины в дорогих алых и золотистых платьях — роскошь на каждом шагу.
Мы с Эдемом выбивались из картины, но, кажется, дресс-кода здесь не существовало.
Хостес подошла мгновенно: естественная улыбка, уверенный взгляд.
— Добро пожаловать в «Ом». Бронировали?
— Нет… думаю, мы ошиблись дверью—
— Ни в коем случае, — мягко перебила она. — Вы по адресу. Ресторан сам вас нашёл. Пойдёмте.
Она взяла Эдема за руку и повела к столику. Он покраснел и послушно пошёл за ней, как ребёнок за матерью. Я сел рядом.
— Господа, — сказала она, — первое посещение — бесплатно. Можете заказывать всё, что пожелаете.
Кстати, вы успели вовремя: скоро начнётся бал.
Вот ваше меню. Приятного вечера.
Она ушла, и в тот же момент музыка резко оборвалась.
На сцену поднялся мужчина. Высокий, широкоплечий, с густыми усами.
Под белой рубашкой проступала плотная шерсть — будто он вшил в себя свитер.
Орлиный нос, тяжёлый взгляд, пузо внушительное, но не смешное.
Он взял микрофон — и зал замолчал.
Он был владельцем этого ресторана. Многим он не нравился из-за своей внешности, но кому до этого было дело? Настоящему хозяину не пристало обращать внимание на лай шелудивых псин. Хотели его обидеть или задеть — он просто проходил мимо, не замечая.
— Дамы и господа! — произнёс он с широкой улыбкой. — Рад видеть ваши голодные глаза! Никто не уйдёт отсюда неудовлетворённым. Сегодняшний пир будет лучше предыдущего. Приятного аппетита!
Глава 30 Мясо
Под музыку расслабляющего блюза нам вынесли наши заказы.
— Приятного аппетита, — улыбнулся Эдем, поправляя воротничок и глубоко вдыхая аромат стейка.
Мы синхронно попробовали первый кусок. Мясо таяло во рту. Нежность, вкус, аромат — всё было идеально.
— Это что за мясо такое? — изумлённо спросил Эдем. — Никогда не пробовал ничего похожего.
— Да… первый раз ощущаю такой вкус, — прошептал я, удивляясь. — Это что-то совершенно новое.
Мы продолжали есть. Каждый кусок раскрывал новые нотки вкуса, и с каждой минутой мы всё больше погружались в наслаждение.