— А… на что играют? — выдохнул Эдем, не сводя с него глаз.
— На всё, — она провела пальцем по нашей сцепленной руке, будто проверяла уровень страха в крови. — Победитель забирает всё, что принадлежало проигравшему.
— А проигравший? — спросил я, хотя ответ уже знал.
— Платит самой высокой ценой, — мягко улыбнулась девушка. — И да… всё его имущество также переходит победителю.
— Он не сыграет с нами. У нас… нечего ставить.
Она рассмеялась. Смех лёгкий, искренний — и всё же в нём пряталась тень, от которой по коже пробежал холодок.
— Ах, вы такие забавные. Нашему Боссу плевать на цену ставки.
Здесь всем плевать. На роскошный дом, на титулы, на статусы.
Это всё пыль.
Ими движет другое — азарт.
То чувство, когда шаг между «жив» и «не жив» становится тоньким, как лезвие ножа.
— Значит, — сказал я, чувствуя, как воздух вокруг будто дрожит, — он может принять вызов от любого?
— Не просто может, — девушка наклонилась ближе, её волосы скользнули по моему плечу.
— Он примет.
Он всегда принимает.
Особенно тех, кто идёт к нему… без страха.
Она посмотрела прямо на меня — и задержала взгляд чуть дольше.
— Вы не ведётесь на наши развлечения, не гонитесь за женщинами, не ищете лёгкой добычи…
Вы идёте к опасности.
Вы — такие же, как большинство наших гостей.
Азартные.
Жаждущие.
Она отпустила наши руки, но шаг не сделала — будто проверяла, уйдём мы или продолжим путь сами.
— Бояться не нужно, — сказала она почти ласково. — В любой момент вы можете остановить игру. Признать поражение.
И избежать… необратимого.
Она улыбнулась, но улыбка была холодной.
— Но ваша ставка всё равно останется.
И Инфернум передаст её победителю.
В этот момент воздух вокруг стал тяжелее.
Крик в танцзале, смех, музыка — всё исчезло.
Осталось только одно ощущение:
Вот он.
Момент, о котором все меня предупреждали.
Теперь я понял.
Теперь осознал серьёзность последствий.
И уже не было пути назад.
Стол уже стоял перед нами, будто ждал.
Толпа сомкнулась вокруг, но все держались на расстоянии — никто не хотел лишний раз встречаться взглядом с Боссом.
Он сидел спокойно, как человек, который не просто знает исход игры… а уже видел его заранее.
Красноволосая девушка стояла позади, почти не дышала.
— Итак, — Босс положил револьвер на стол. — Твоя ставка?
Я сглотнул. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.
— У меня ничего что мог бы тебе предложить, лучше ты сам скажи.
— Вот это по мне, пусть будет твоя память, — Самая дорогая, любимая и бесценная .
Я уже чувствовал напряжение в пальцах, в висках, в груди.
— Моя… память, — сказал я тихо. — Самая дорогая. Самая хорошая... Я согласен!
Эдем дёрнулся, как будто его ударили.
Босс улыбнулся чуть шире.
— Превосходно. Тогда играем.
Он взял револьвер, прокрутил барабан — ровно, спокойно.
Звук был чистым, глухим, будто исход уже впитался в металл.
— Раз ты вызвавший, первый ход за мной? Или за тобой? — спросил он.
Я колебался всего секунду.
— За мной.
В зале кто-то судорожно втянул воздух.
Босс протянул мне револьвер без единого намёка на театр.
Я поднял его.
Палец дрогнул на спусковом крючке.
Холодный металл царапал висок.
На миг всё стихло.
Музыка. Толпа. Свет.
Мир остановился.
Я нажал.
Щёлк.
Пусто.
Толпа не взорвалась восторгом — никто не смел.
Просто на мгновение воздух стал легче.
— Хорошо, — сказал Босс и забрал револьвер. — Мой ход.
Он прижал ствол к своей голове так же небрежно, как если бы это был бокал в руке.
— Интересно, чем ты дорожишь, — тихо произнёс он и нажал спуск.
Щёлк.
Его улыбка не изменилась ни на миллиметр.
Мой второй ход.
Когда револьвер вернулся ко мне, руки похолодели.
Я чувствовал — сейчас моя черёд.
И проигрыш нужен мне так же, как воздух.
Потому что если я умру прямо сейчас — история закончится здесь.
Я поднял револьвер.
Закрыл глаза.
И прошептал:
— Я… сдаюсь.
Босс замер.
Толпа разочарованно загудела, но тихо — никто не осмелился громко.
— Ты признаёшь поражение? — уточнил он.
— Да, — выдохнул я. — Поражение.
Эти слова были тяжелее выстрела.
— Тогда плати, — мягко сказал он.
Его палец едва коснулся моей головы.