Давай проверим, услышишь ли ты свою.
Он взял револьвер.
И крутнул барабан так, что звук стал абсолютно ровным.
Без помеченной камеры.
Без фокусов.
Честная русская рулетка.
Смертельная.
Глава 34 Новый король
Я поднял револьвер, чувствуя вес судьбы в каждой детали — холод металла, лёгкую вибрацию барабана, запах лака и пота. Сердце билось в унисон с толпой: каждый вдох, каждый шёпот, каждое движение — как выстрел в воздухе.
Босс медленно вращал барабан. Честно. Без намёков, без «подсказок». На первый взгляд.
Я сделал свой ход. Щёлк… пусто. Толпа задыхалась от напряжения.
Он хмыкнул. Я почувствовал лёгкую дрожь в его глазах — впервые.
Второй ход. Мой. Пусто. Его губы дрогнули.
Он резко вдохнул, но уже без той ленивой уверенности. Третий ход. Я сделал шаг назад, расслабил руку. Пусто.
Четвёртый. И я заметил мелкую деталь, которая ускользнула от всех глаз: его взгляд скользнул на левую камеру барабана. Он пытался восстановить контроль, слегка сдвинул барабан пальцем, но я видел его хаос.
Мгновение, и я понял: Босс допустил ошибку. Он слишком привык к трюкам, к мошенничеству, к иллюзии контроля. Я изучил его привычку, и теперь это сыграло мне на руку.
Пятый ход. Он уже нервничал. Я щёлкнул — пусто. Толпа ахнула.
Он попытался скрыть дрожь в руках, но слишком поздно.
Я знал: следующий выстрел — его.
Барабан повернулся, пальцы дрогнули, взгляд метался. Я поднял руку, медленно и спокойно, и произнёс:
— Последний ход.
Он запнулся. Я увидел его мысли: «Я не могу проиграть».
А я мог. Но я хотел всё.
Щёлк… пусто.
В зале воцарилась тишина.
Босс замер. Я положил револьвер на стол, медленно, как если бы это был не просто металл, а символ его поражения.
— Ты выиграл, — произнёс он, голос дрожащий впервые за всё время. — Всё моё… твоё.
Я не улыбался. Только холодный взгляд, который говорил больше, чем слова:
— Всё? Всё моё.
Он опустил глаза. В его жестах читалась смесь ярости и уважения. Он проиграл не просто в игре — он проиграл Мне, который не поддался страху, не потерял рассудок и распознал мошенничество, скрытое в каждом его движении.
Эдем подошёл ко мне, глаза блестели от волнения.
— Всё…? Ты получил всё? — шепнул он.
— Всё, — ответил я, сжимая кулак, в котором теперь не было страха.
Босс поднялся, сделал шаг назад, потом медленно кивнул:
— Ты достоин. Но помни: Ты ко мне ещё вернёшься.
Я иронично кивнул в ответ. Теперь всё изменилось.
Я контролировал игру, я контролировал риск, я контролировал судьбу.
И в этот момент стало понятно: игра окончена. Босс — повержен. А я новый король.
На столе стоял мой выигрыш — инфернум Босса.
Он отличался от устройства Марии: внутри сенсора переливалась густая тёмно-фиолетовая жидкость, в ней медленно вращались глубинные искры. Я надел инфернум на запястье — будто всегда знал, как он должен сидеть.
И красноволосая хостес, та самая, что водила нас по залу, выкрикнула:
— СКЛОНИТЕ ГОЛОВЫ ПЕРЕД ВАШИМ НОВЫМ КОРОЛЁМ!
Работники и часть гостей мгновенно рухнули на колени.
— Эдем, ты чё дурак, вставай. — Я поднял его. — Я верну тебе зрение. Осталось совсем чуть-чуть.
— Я дружу с королём! Мюгель, у нас получилось!
— Да, Эдем. У нас всё получилось.
Я приказал всем вернуться к работе. Посмотрел на инфернум — в запасе было 34 часа.
Всё, что я планировал, почти в руках.
Но внутри будто зияла щель… то ли новорожденная, то ли давно существующая.
Плевать.
Я заметил бармена — он глядел на меня так, будто я растоптал его жизнь.
Я подошёл. Он не отступил.
Мы молча смотрели друг на друга почти три минуты.
— Чем ты должен? — спросил я тихо.
— Работать здесь до конца своих дней. Иначе… меня бы уже не было.
— На что готов ради свободы?
— На всё.
— Тогда отдай своё зрение. У тебя десять секунд.
Девять… восемь…
Он задрожал, схватился за голову, будто пытаясь вырвать решение силой. На третьей секунде сорвался:
— Я согласен!
Я поднёс инфернум. Сделка прошла мгновенно.
Жидкость внутри устройства вздрогнула, переливаясь глубинным фиолетом — будто инфернум мне улыбнулся.
Бармен ослеп…
Но выражение его лица — это была свобода, настоящая.
Он сорвал с себя униформу и почти бегом направился к выходу, вслепую, но счастливее всех зрячих в зале.
По началу, совесть начал меня грызть изнутри.
Но в этот Инфернум заговорил у меня в голове:
«Ты хотел дать зрение другу. Вот оно. Бармен получил то, что ценнее зрения.»