Меня зовут Изабелла.
Она стояла передо мной — спокойная, собранная, будто сотканная из самого света Аурелиума.
Изабелла была женщиной редкой, тихой красоты: не вызывающей, не яркой, а глубокой, как утренний свет на белом камне.
Её кожа — бледная, почти прозрачная, словно никогда не знала инфернумной тьмы.
Глаза — тёплые, карие, но с золотистой россыпью, от которой взгляд становился мягким, как прикосновение.
Длинные волосы были спрятаны под белым покрывалом, но по аккуратным прядям, выбившимся у висков, было понятно: они густые и цвета старого мёда.
Фигура была статной, но скромной — не демонстративной, а естественной.
Каждое движение — плавное, выверенное, будто она боялась нарушить святость пространства вокруг.
В ней было что-то, чего Мария не имела и никогда не имела бы:
чистота без наигранности, спокойствие без холодности, свет без притворства.
Она смотрела прямо, открыто.
Так смотрят только те, кто никогда не заигрывает с властью и не мечтает о чужих душах.
Глава 39 Изабелла |
Я мог бы завести с ней разговор, используя свою власть и авторитет мог заполучить её, или по крайней мере попытаться найти пути для её доступа, но не хотелось пачкать эту чистоту. Пусть останется такой — ясной, светлой, нетронутой.
Я покинул храм, попрощался с Изабеллой и пообещал вернуться. Она улыбнулась по-детски открыто, и было видно — она не против моего обещания.
Я направился в отель. Ничего вокруг не изменилось.
Сюзанна сидела на ресепшене в той же позе, будто время здесь застыло. Только я был уже другим — одет в манеру Инфернума: тёмный пиджак, галстук, тёмно-синие брюки и лакированные туфли.
— Здравствуйте… — она произнесла автоматически, но затем замерла.
— Мюгель? Это вы?
— Да, Сюзанна, это я.
— Вы так изменились… а где Эдем? Вы вернули ему зрение?
— Да, вернул. Но словно вместе с его зрением что-то покинуло меня. Хожу, ищу — пытаюсь найти эту исчезнувшую деталь. Нужно понять, что именно ушло.
— Вот как… — она кивнула. — Но я рада, что у вас всё получилось. Ваш номер до сих пор нетронут — никого не подселяли. Ваши вещи тоже лежат, как вы оставили.
— Замечательно. Дай мне ключи.
Она протянула мне связку, и я направился в свой номер.
Всё действительно было на месте. Одежда, напитки — нетронуты.
Я открыл первую полку шкафчика. Юбка Габриэллы лежала там, будто сияла собственным светом, спокойная и покорная. В её кармане — ключи от этажей.
Я поднял юбку, вдохнул её знакомый запах и, вернув ключи себе, забрал юбку с собой.
На выходе Сюзанна заговорила со мной странно — раньше она была закрытой, сдержанной:
— Мюгель, а что ты делаешь сегодня вечером?
— Хочешь предложить что-то интересное? — усмехнулся я.
— Я свободна после 20:00. Можем бесплатно снять номер здесь и провести время вместе.
— Спасибо, я сытый, — ответил я ровно.
— Ой, прости, не знала, что твоё сердце занято. У тебя есть девушка?
Я на мгновение задумался. Мой разум, обычно такой острый, на этот раз не выдал нужной информации:
— Эх, Сюзанна… У тебя бывало такое: ты любишь кого-то, и этот кто-то тоже тебя любит, но вы не можете встретиться, хотя знаете, что где-то там ваша половинка живёт и всё ещё любит? — я вздохнул. — Я будто люблю того, кого не знаю.
— Ой, тогда ты не по адресу. Тебе нужен психолог.
— В этом и проблема, — сказал я тихо. — Я осознаю, что не болен. Ладно, тебе этого не понять. Счастья и здоровья тебе, Сюзанна.
Я посетил школу и поведал детям о своих подвигах. Они слушали с такой вовлечённостью, словно родители рассказывали сказку своим детям.
Потом я встретился с директором.
— Я польщён, Мюгель. Умеешь из фантазии делать рассказ, дети в восторге.
— Грех не уметь красиво врать после инфернума.
Мы оба расхохотались. Хоть он и не верил мне до конца, его отношение ко мне не изменилось — он по-прежнему оставался хорошим педагогом.
— А Эдема что-то не видно. Как он поживает?
— Он остался в инфернуме, здравствует. Даже женился.
Мы вновь впали в смех.
— Знаешь, — начал директор, — я когда-то был владельцем одного знаменитого клуба в инфернуме. Его посещали даже владельцы других заведений. Там была особая атмосфера и правила, персонал мог относиться к гостям как угодно: грубость отвечалась грубостью, а добро — вдвойне. Это был хит инфернума, но инновация долго не продержалась. Система убрала меня и клуб, прошло много времени, но мотив их так и осталось загадкой. Сейчас это просто стрип-клуб.