Рывок. Схватываю юбку со всей силы и срываю её с бёдер. Она кричит, падает, оказалось то под юбкой ничего нету. Плащи вскакивают, но меня уже не догнать.
Красная юбка в руках — карта внутри. Я мчусь по мокрой плитке, сердце стучит как мотор. Плащи кричат, пытаются догнать, но мне всё равно. Каждая секунда — шаг к спасению.
13 минут безумного спринта. Я выхожу на пустую улицу, сквозь туман неоновых вывесок вижу…
Сакральный Лифт. Единственная точка спасения.
Проверяю карту.
— Пожалуйста, скажи, что это не скидка в караоке… — шепчу себе, схватив её как трофей.
Глава 4 "7 Этаж"
Я ударом ладони прикладываю карту к сканеру. Зелёный — проходим. Двери лифта разъезжаются.
Шаг назад — и мне навстречу уже несутся трое в чёрных плащах. Три шага. Два. Один — двери захлопываются прямо перед их безликими лицами.
Я врезаюсь в панель и жму на самый верхний этаж — «7». Лифт вздрагивает и рвётся вверх. С каждой секундой облегчение растёт: ещё чуть-чуть — и свобода. Меня уже не догонят.
Но лифт резко тормозит. Двери открываются так внезапно, что я едва не падаю наружу. Свет бьёт в глаза — ослепительно яркий, будто я вышел из подземелья на поверхность.
Я делаю шаг вперёд. Тепло ударяет в лицо. И — Боже… это красиво. Настолько, что тошнит от нереальности.
Искусственные цветы, крошечные и серые на моём этаже, здесь гигантские. Они тянутся к потолку. По цветам ползают разноцветные бабочки. Некоторые крупные, как ладонь. Некоторые… поют. Серьёзно. Они поют высоким тонким звуком, будто стекло дрожит.
Людей много. Очень много. И все — одеты в белое. Я вращаюсь на месте, пытаясь дышать ровно.
— Куда я попал? В рай? — шепчу себе.
Скопление людей в белом словно ангелы из рекламы рая — замечают меня и сразу замирают. Я шагаю вперёд, отходя всё дальше от лифта — единственного выхода, если что-то пойдёт не так. Толпа медленно расступается.
Из неё выходят двое. Ровная походка, синхронная, будто ими управляют по невидимой гарнитуре.
И чем ближе — тем страшнее. У них нет глаз. Даже намёка. Ни впадин, ни шрамов — просто гладкая кожа, как будто лицо дорисовывал ленивый 3D-моделлер.
Останавливаются в двух метрах. Запах — чистый, стерильный, как в кабинете, где делают уколы. Они “смотрят” на меня лицом-без-лица, и это ощущается хуже настоящего взгляда.
— Где… где ваши глаза? — срывается у меня.
Они вздрагивают, настораживаются. Потом один резко вскидывает голову:
— Он челове. Он ЧЕЛОВЕК!
Второй тянет руки — холодные, уверенные. Касается моего лица, шеи, плеч. Пальцы двигаются быстро, будто считывают информацию. Добираются до моих глаз.
Он замирает.
— Ты… болен?
— Нет, я здоров, — выдыхаю. — А вот вы… точно нет.
Затем второй тянет руку к моему лицу осторожно, будто боится обжечься.
— У него… два живых отверстия в голове. Надо показать вождю, — бурчит другой.
— А у вас есть вождь? И вы, наверное, ещё и охотитесь? — спрашиваю, всматриваясь в их гладкие лица. Но я ничего не вижу. Где животные?
Они переглядываются, словно я сказал что-то странное.
— На нашем языке разговаривает… но говорит непонятные слова. «Глаза»… «вижу»… — пробормотали оба.
— Парни, я устал, хочу поесть и поспать, — говорю, размахивая руками. — Я пробежал целый город, а вы ещё тут с пальцами по лицу.
И знаете что?...
Глава 5 Вожак
Они оказались крайне гостеприимными. Меня накормили, напоили, постелили мягкую кровать с подушкой. Даже накрыли одеялом.
Я проснулся от ощущения, что кто-то близко. Рядом. Открыл глаза. В комнате полно людей, все сидят, а рядом какой-то седой дед.
Один из сидящих тихо сказал:
— Вождь… он с недугом. На его лице опухоль.
— Да нет, у меня нет недугов, — пробую возразить.
Вождь прикоснулся к моему лицу, убедился лично. Его реакция была удивительно спокойной.
— Народ, — громким обращением начал он, — он человек, как и мы. Пелёнок, да, но несмотря на уродство, вы должны научить его всему, показать путь. Примите его. Он станет одним из нас.
— Уродство? — я вскакиваю, чуть ли не подпрыгиваю. — Вы, племя слепых, называете меня уродом? Щас я вам покажу, что значит иметь глаза!
Я шагаю вперёд. Их пустые лица поворачиваются ко мне — странное чувство, будто на меня смотрят сразу все и никто.
— Смотрите и запоминайте, — заявляю пафосно. — Это называется… видеть мир!
Я поворачиваюсь, машу руками, указываю во все стороны.
— Вот цветы, которые у вас растут до потолка… Видите? Ой, сорян, не видите. А я вижу, как на них играют блики. Бабочки, разноцветные, как конфетные фантики на солнце, — вы слышите только их писк, а я вижу, как крылья переливаются. Свет отражается в каплях воды. Даже воздух двигается — маленькие вибрации, которые вы никогда не почувствуете.