Он повернул голову на звук голоса.
— Мюгель?.. Сынок, как ты? Давно не появлялся.
— А вы… не сердитесь на меня?
— Да нет, — добродушно усмехнулся он. — Я уже не в том возрасте, чтобы сердиться. Всю жизнь сделал — дочерей вырастил, всех замуж выдал. Теперь могу спокойно радоваться.
— Всех дочерей… выдали? — спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику.
— Да, — ответил он просто, даже счастливо.
Я застыл.
Время вокруг будто схлопнулось в точку.
Аврора шла рядом со своим мужем.
Слепым. Чуть старше.
Неуклюжий шаг, рука, которой он держался за неё — чужая рука.
Но смотрел я не на него.
Мой взгляд упал на её живот.
Беременная.
Внутри меня что-то тихо треснуло.
Как тонкое стекло, надломленное с разных сторон сразу.
Не боль — именно хруст.
Она приближалась, и с каждым её шагом этот хруст усиливался, расползаясь по груди, по горлу, по позвоночнику.
На расстоянии пятнадцати метров она остановилась.
Словно почувствовала, как я рассыпаюсь.
— Мюгель… — еле слышно.
Звук её голоса ударил сильнее, чем свет, чем реальность, чем всё, что я переживал в Инфернуме.
И тут реальность рухнула.
У меня подкосились ноги.
Я сделал шаг назад — и промахнулся, как будто земля сдвинулась.
Дыхание исчезло.
Ни вдоха, ни выдоха — только пустой ртом ловлю воздух, а он не идёт.
Я попытался сфокусироваться на ней — не получилось.
Глаза сами отвернулись.
Будто мне запретили смотреть.
Я сделал первый шаг назад.
Потом второй.
На третьем развернулся — не помню как.
И побежал.
Не думал.
Не выбирал.
Просто бежал, как животное, которому вырвали сердце голыми руками.
По пути задевал людей, стены — даже не замечал.
Чувствовал только, как пальцы на руках онемели, а в голове удар за ударом звучала одна фраза, без слов, без смысла — просто глухой звук, как сирена тревоги.
Когда добежал до лифта, ударился ладонью о кнопку так сильно, что кожа содралась.
Кровь стекла по металлу.
Двери открылись слишком медленно, слишком громко.
Вбежал внутрь, вдавил кнопку, несколько раз подряд, пока суставы не заныли.
Лифт закрылся.
И меня вырубило.
Я стоял, держась руками за стены, лоб прижат к холодному металлу, и только теперь понял, что снова дышу — но это были не вдохи, а короткие удары воздуха, как после удара в солнечное сплетение.
Плечи дрожали.
Грудь сводило.
Мир плыл.
А внутри — пусто.
Так пусто, что хотелось выцарапать себе грудь изнутри, лишь бы заполнить эту дыру хоть чем-то, хоть болью, хоть воздухом.
Лифт поехал вниз.