Слепые переглядываются. Неловко, нелепо, как будто каждый пытается повернуть лицо ровно в сторону другого. Но интерес есть.
Вождь спокойно поднимает руку:
— Не сердитесь на него. Он просто ребёнок. Он не понимает, что говорит.
У меня внутри всё взрывается. Ребёнок? Ты? Да ты…
— Дедуля, ты окончательно офигел, — шепчу себе под нос. И тут меня осеняет. — Ладно. Сейчас вы увидите, в чём разница.
Идея приходит мгновенно — гениальная и тупая одновременно:
Единственный способ показать преимущество зрения — подраться.
Я вызываю одного из них на дуэль. Ставки ясны: если я побеждаю — становлюсь вождём, если проиграю — признаю свою ошибку.
Глава 6 Поражение больше чем победа
Мы встаём друг напротив друга. Толпа затаила дыхание. Сердце гремит как громовой барабан.
Но вдруг осознаю: я не могу ударить беспомощного слепого. Его руки дрожат, он доверился мне словно на честный поединок. Сила без сострадания — это лишь жестокость.
Я опускаю руки.
В этот момент по мне прилетает удар. Не сильный, но я теряю равновесие и падаю на пол. Бой останавливается. Я проиграл. И понимаю: это поражение ценнее любой победы. Я даже не сердился. Принял с гордостью.
Меня направляют к наставнику — к тому, кто меня победил. Его зовут Эдем. И я понимаю: теперь начинается интеграция в общество "слепых".
7-й этаж оказался длиннее и шире, чем пятый. Потолок — такой же высоты, но ощущение пространства другое, растянутое, будто кто-то вытянул этаж за края.
Красный огород колыхался тёплым воздухом: тюльпаны и розы человеческого роста стояли плотными рядами, их лепестки блестели, как лакированные. Между ними передвигались люди — горбато, осторожно, будто цветы могли их услышать.
Эдем шёл первым и привёл меня туда, что они называли «истоком». Через широкий вентиляционный канал действительно поступало мясо — сырое, розовое, тёплое, словно его резали секунду назад. Рядом торчал примитивный кран — труба с вентилем. Стоило Эдему провернуть — брызнула вода.
— Как тебя зовут? — спросил он, будто всё это абсолютно нормально.
— Мьюгель.
— Мигель?
— МьЮ-Гель.
— Да Чёрт возьми, неужели так сложно? Буква "Ю" вставь!
— МьЮгель… красивое имя, — спокойно произнёс Эдем.
Он указал в сторону вентиляционного тоннеля:
— Тут нами духи посылают воду и пищу. Вождь каждый день просит духов о пропитании, и они ниспосылают то, что нужно.
Я прикрыл лицо рукой и тихо усмехнулся:
— Эдем, друг… никакие это не духи. Каждый этаж обеспечивается едой и водой автоматически. Это делает Центр обеспечения жизни. Люди. Такие же, как вы. Они живут на втором этаже.
Эдем замер. Ни один мускул не дрогнул, но я видел, как внутри него что-то провалилось — будто невидимая опора ушла из-под ног. Он медленно повернул лицо ко мне:
— Люди… дают нам пищу?
— Ну да. Система жизнеобеспечения. Всё техническое. Никакой магии.
В его голосе появилась едва заметная хрипотца, первая эмоция за всё время:
— Но… вождь говорит… духи…
— Вождь ошибается, — бросил я.
В этот момент воздух вокруг стал плотнее. Словно весь этаж — цветы, люди, даже воздух — прислушивался к тому, что я только что разрушил.
Глава 7 Первое слово — Мама
Горбатые, но удивительно красивые девушки подходили к крану и набирали воду. Их движения были плавными, будто танцевальными, ни одного лишнего рывка. Мужчины так же спокойно забирали мясо из тоннеля. Никто не толкался, не дрался, не вырыввал еду — хотя она явно ограничена. Они улыбались друг другу, переговаривались короткими фразами, жили так, будто спешить в их мире — грех.
Эдем всё это время стоял неподвижно, как статуя, с лицом-без-лица, устремлённым в пустоту. Я видел, как внутри него идёт работа после моих слов про "2 этаж" — тяжёлая, болезненная, почти чуждая. Через несколько секунд он будто нажал внутреннюю кнопку «сброс». Вернулся в себя. И заговорил снова ровным голосом, будто ничего не случилось.
Мы пошли дальше и пришли в место, которое он назвал могилой бабочек.
Я ожидал чего-то мрачного, но увиденное было почти священным. Комната, усыпанная мягкими подушками до самых стен. Над ними, как облако, кружились сотни бабочек — огромные, маленькие, прозрачные, цветные, какие-то со светящимися крыльями. Их движение было гипнотическим, как бесконечное дыхание.