Свет мягкий. Он не режет глаза.
Впервые — глазам не больно.
Я невольно поднимаю голову. Потолок точно такой же низкий, всего метра три, но он не нависает. Он просто есть — и этого достаточно.
Окна.
Настоящие окна.
После седьмого этажа они кажутся почти дерзостью.
— Тут тепло, — говорит Эдем.
— Это не значит, что можно дальше ходить босиком, — отвечаю я. — Тебя нужно одеть.
— У нас это не имело значения.
— Здесь сначала смотрят, потом слышат.
Город просыпается.
Сначала — голоса детей. Потом — шаги взрослых. Людей становится больше, но теснее почему-то не становится.
— Мьюгель… — осторожно спрашивает Эдем. — А что ты сейчас видишь?
— Школу. Начальные классы. Первая смена.
Мы проходим мимо библиотеки. Чистой. Ухоженной.
У нас книги валялись по углам — здесь они будто знают своё место.
Чуть дальше — здание, непривычное для этого этажа.
Камень. Тишина.
Монастырь. Похоже, женский.
У дверей стоит монахиня.
Монастырь? — Эдем сжимает мою руку сильнее. — Что это?
— Место, где люди объясняют себе тишину, — отвечаю я. — Пойдём. Я и сам здесь впервые.
У входа женщина подметает каменные плиты. Движения аккуратные, неторопливые. Будто пыль здесь никогда не побеждала.
Она поднимает голову, услышав шаги.
— Доброе утро, — говорит она спокойно.
Слишком спокойно, как для разговора с незнакомцами.
Я представляюсь туристом. Голос звучит громче, чем нужно для этого места.
— А вы с какого этажа, юноши?
— С пятого… и с седьмого.
Она замирает — совсем ненадолго. Но я замечаю.
— Седьмого?..
— Да.
Она улыбается.
— В нашем этаже ещё ни разу не было гостя с седьмого. Рада, что первой увидела именно я. Меня зовут Мария. Проходите. Мы как раз завтракаем.
— Бесплатно? — вырывается у Эдема.
— Здесь не расплачиваются, — спокойно отвечает Мария. — Здесь оставляют.
Глава 17 1.2.3
Мы входим в большой холл.
Длинный стол почти накрыт.
Девушки — совсем юные и взрослые — движутся тихо, без спешки. Никто не смотрит на нас: ни любопытства, ни страха.
— Девочки, не бойтесь, — говорит Мария. — Они туристы.
Одна из самых юных аккуратно ставит перед Эдемом тарелку и тут же отдёргивает руку, словно обожглась.
Как будто бояться тут и не приходилось.
— А вы, господа, присаживайтесь.
Тёплый хлеб. Горячая посуда. Чистая вода.
Всё слишком… правильное.
Я ем и всё жду — за что попросят плату.
Не просят.
Эдему хорошо. Он ест медленно, с улыбкой, будто всегда здесь был.
Это и пугает.
После завтрака Мария встаёт.
— Я покажу вам первую комнату.
Не одну из.
Первую.
Первая комната
Я держу Эдема за руку и описываю ему обстановку.
На полках — аккуратно выстроенные иконы. Все одинаково ухоженные, сияют чистотой. Ни пятнышка. Ни пылинки.
И всё же взгляд цепляется за одну деталь.
Старая пентаграмма. Слегка смещённая, приподнятая, неровно поставленная. Она не бросается в глаза — наоборот, будто ждёт, когда её заметят.
— Мария… — осторожно спрашиваю я. — Это… пентаграмма?
Она улыбается мягко.
— Печать Соломона. Мы с её помощью боремся с бесами.
Я снова смотрю на полки.
Тень от пентаграммы кажется чуть длиннее, чем должна быть. Как будто дышит, хотя источник света найти невозможно.
В воздухе — запах воска… и что-то ещё. Едва уловимое.
Мозг щёлкает: что-то здесь не так.
Скрипит старый пол — или мне кажется.
Тишина снова смыкается вокруг.
И я понимаю: спокойствие здесь настоящее, но оно поверхностное.
Глубже — что-то наблюдает.
---
Вторая комната
Стены усыпаны картинами.
Портрет Марии. Монастырь. Затем — виды города.
Каждое полотно притягивает взгляд, заставляет останавливаться, всматриваться, прислушиваться к тишине между мазками.
— Как красиво… — выдыхаю я. — Это наш этаж?
— Да, — отвечает Мария. — Она кстати из 5 этажа как и ты.
— чёрт возьми... жаль что общаться с ними не дозволено, у меня столько вопросов. — подумал про себя.
Три картины похожи между собой: аккуратные улицы, здания, люди. Гармония. Порядок.
А четвёртая — выбивается.
Город тот же. Но рядом с ним — троянский конь.
— Почему он здесь? — спрашиваю я.
Мария улыбается, мягче, чем раньше.
— Наверное, так она его чувствует. Метафора этажа.
Я вглядываюсь. Линии зданий чуть иные. Некоторые места будто намеренно оставлены пустыми.