— Может быть, мы с тобой две отрезанные половины? — мечтательно предположила она, делая мощные встречные движения.
— Слушай, когда он просрется? — грубо спросил я, чувствуя дрожь в уставших ногах.
— Через десять минут, — ответила Анастасия, дружелюбно вильнув задом. — А в чем дело?
— Одинокий Адам, как слепец, шел на голос исчезнувшей женщины, поскольку стена между Эдемом и адом не толще ладони и вполне проходима. Страдалец совершил поступок, поднимающий или опускающий его до уровня человека. Гораздо легче служить Всевышнему с рассудком незамутненным страстью подобно ангелам и андрогинам. Испытание было слишком большим, поэтому выбор должен быть чрезвычайно мотивирован. Уткнувшись в протянутый плод, Адам снова сделал сомнительным исход партии, едва не выигранной блистательным сатаной.
— Ух ты, умница, — хрипло произнесла женщина.
— После грехопадения рост Адама уменьшился в десять раз, поэтому древо познания могло служить убежищем, — сказал я, пытаясь сосредоточиться на удовольствии. — Но разве есть место, способное укрыть от гнева Всевышнего? Они спрятались под твердью мирового дерева, чтобы избежать немедленной смерти при виде Бога, а не объявленного заранее наказания: «В день съедения твоего, смертью умрешь», получив взамен изгнание на один божий день, длящийся 1000 лет.
— Вот так бы всю жизнь!
— Я не могу трахаться столько времени, — воскликнул я, поскольку безголовое потное тело с мокрой промежностью уже не казалось мне привлекательным. — Любое мыслящее существо могло оценить ситуацию, увидев беглецов внутри дерева. Господь интересуется не местонахождением, а состоянием грешников? Ответ Адама настолько дерзновенен, что вызывает невольное уважение, слегка замутненное элементом доноса: «Женщина, которую Ты дал мне, дала мне от дерева». Это прямой упрек, даже обвинение Бога как основного виновника грехопадения; отрицание дара — женщины, способной изменить, а затем поманить зовом только что обретенной плоти. И, наконец, совсем еретическое «и буду есть» — не только сейчас, но и в будущем.
— Верно, — прохрипела Анастасия, — и в будущем тоже будем.
— Неизвестно, что побудило первочеловека к столь яростному сопротивлению: отчаянье, обида или великое знание добра и зла. Возможно, первичное желание вызвало противоположное стремление к смерти, которая по существу была жизнью, поскольку открывала долгую череду перерождений. В шестой день были распределены ступени, по которым сходит душа во тьму звериного мира: «Спустится Адам в рыбу моря, и в птицу небес, и в скот, и во всю землю».
— Тогда давай сменим позу, — предложила Анастасия и опустилась на четвереньки.
— Терпение Бога не безгранично, — грозно предостерег я, — поэтому следующий вопрос обращен к женщине. Ее ответ более лаконичен, но не менее дерзок. Отсутствует даже тень покаяния, только желание объяснить содеянное и перенести вину на своего партнера. Она говорит языком чувственности и упрека, ибо созданная для любви последовала за своей природой. Женщина полагает себя невиновной, возвращая грех искусителю и Создателю, сотворившего ее подверженной соблазну.
— Где мой змей? — нетерпеливо спросила Анастасия.
— Мудрецы говорят, что допрашивают грешника, но не подстрекателя, ибо, если оправдается, будет снова творить зло, — объяснил я, войдя в нее со всей силой возбужденного тела. — Поэтому наказание провокатора последовало немедленно. Можно возразить, что не допрашивают и невиновного, поскольку Змей дал исчерпывающе правдивую информацию. В любом случае, где справедливость суда? Почему прямостоящий и мудрый царь зверей был превращен в низкое существо, лишенное ног, красоты, речи и голоса? Возможно, разгадка кроется в наказаниях, из которых отмечу два: его беззвучный вопль разносится по всей вселенной и не избавится от поражения даже в дни мессии.
— Ой, сейчас и я закричу! А тебе хорошо со мной?
— Так я чувствую тебя намного лучше, — произнес я. — Разве есть преступления, не прощаемые во время искупления всех грешников? Вся сакральная логика подводит к мысли, что опущенный столь низко будет вознесен вновь, а получивший наказание удостоится награды. Почему Змей был лишен возможности оправдаться или хотя бы спастись по суду? Единственное объяснение выглядит необычно: не виновен! Поэтому не допрашивался, не обвинялся, и не был судим. Даже после проклятия искуситель остается настолько великим, что его голос звучит по всей вселенной, оставаясь беззвучным для нашего восприятия.