— Я такими болезнями не болею, — легкомысленно ответил я.
Впрочем, предосторожности не помогали. Дизентерия начала копить солдат нашего батальона. Учения продолжались своим чередом. Повизгивали многочисленные стволы орудий, призванных защищать советские танковые армады от нападения с воздуха. Небо полыхало в разрывах. Танки производили впечатление чудовищной мощи. Однако мы знали, что «фантомы» могут сделать из этих устрашающих монстров груду металлолома. Командир соседней части захотел потренироваться в стрельбе из пулемета по «колбасе» — огромной мишени, которую самолет тащит на длинном тросе. Пулемет заклинило, и он дал очередь прямо перед носом испуганного летчика, который тут же отстегнул трос и улетел на аэродром.
Солдаты бегали в кустики. Худшее началось по дороге домой, ибо мы поехали в тех же товарных вагонах. Трое суток без туалета — это проблема даже для здорового человека, а многие были больны дизентерией. Они говорили: «Ребята, держите меня». Два человека опускали страдальца в проем несущегося вагона и держали его за руки пока он справлял нужду на ходу поезда.
Процедура была довольно сложной и называлась «сшибать столбы». Некоторые стеснялись или не успевали попросить. Дело было летом, поэтому солдаты подняли крик о невыносимой вони и стали требовать поместить засранцев в отдельный вагон. Бунт начался на третий день дороги, когда мой желудок начал становится нестерпимо назойливым. Я испытал страшное разочарование, увидев, что туалета нет даже в офицерском вагоне. Меня охватила паника. К счастью, прозвучала команда поменять караул, поскольку военная техника даже на открытых платформах должна была сопровождаться вооруженным охранником. Едва мы подбежали к платформе, я скинул штаны и присел прямо на рельсах.
— Отставить! — крикнул сержант. — Сейчас поезд тронется!
Но остановить меня было невозможно.
— Высрал больше собственного веса, — иронично заметил сержант.
Действительно, вскоре поезд тронулся и покатил по просторам необъятной родины. Я облегченно подпрыгивал на стыках рельсов, обдуваемый ветром, ибо как мало нужно человеку для счастья. Прибыв на место, батальон стал лагерем возле военного городка, чтобы не заразить дизентерией другие, еще боеспособные части. Карантин продолжался около месяца. Больных уже не было, но врачи решили выявить всех бациллоносителей. С этой целью у всего личного состава брали мазок из заднего прохода. Процедура называлась на солдатском языке «сломать целку». Каждый второй день выявляли человек двадцать и увозили в госпиталь. Я слышал, как комбат сказал начальнику штаба: «Когда срут солдаты — это нормально, но когда офицеры, то дело плохо». Он пообещал последнему уцелевшему подчиненному подарить новые хромовые сапоги и попал в госпиталь.
Драки в армии не поощрялись, но и не наказывались, если не имели серьезных последствий. Однако у меня сложилась репутация непослушного и неуравновешенного солдата, поэтому меня не ставили в караул — боялись доверить оружие. Впрочем, через полгода меня вызвал командир роты и спросил, почему я так плохо служу. Я ответил, что неизвестно, кто будет лучше воевать: я или отличники боевой и политической подготовки. Мой ответ вызвал полное понимание, поскольку храбрость многих защитников родины выглядела довольно сомнительной.
Охранять военные объекты было интереснее и легче, чем дежурить в казарме. К сожалению, я подрался даже в караульном помещении, что было наказуемо, ибо драка вооруженных идиотов легко могла вызвать кровопролитие. Поводом послужил банальный кусок рыбы. Еще не проснувшись и плохо соображая, я сел за стол рядом с одним москвичом, который называл себя «наполовину комиссованным», поскольку получил два сотрясения мозга и иногда вел себя довольно странно. Парень положил возле себя четыре куска рыбы и наяривал за обе щеки. В общей тарелке лежали другие куски, но они мне не понравились, поэтому я взял один из кусков москвича. Он яростно замычал набитым ртом. Тогда я сказал, чтобы он подавился и бросил кусок так сильно, что он упал на пол.
Москвич был «стариком», а я прослужил всего лишь полгода, поэтому он должен был реагировать на мою дерзость. Драка получилась кровавой. Мне удалось провести серию ударов и сбить его на стенку. Затем я занял выжидательную позицию. Парень не решался атаковать, но должен был драться во имя авторитета. Вскоре я совершенно разбил его лицо, и тогда он, зарычав, вцепился в меня мертвой хваткой. Нас разнимало человек десять, которые с удовольствием наблюдали зрелище, пока оно не стало слишком опасным. Караульное помещение и моя одежда были залиты кровью.