— Юэ Чжун захватил зернохранилище! Талоны и продовольственные карточки теперь лишь бумага!
— Все сейчас же туда, в противном случае талоны станут бесполезными!
— …
Такие слухи и лозунги распространяли члены группировок Цин-Чжу и Тянь-Лун, тем самым провоцируя обычных выживших.
— Что? Командующий Ду убит Юэ Чжуном? Ду Шаньсюн спас нас, зачем этому ублюдку понадобилось убивать его? В самом деле, зверь!
— Дело дрянь! У меня много продовольственных талонов, их еще можно обменять на еду?
— …
Под провокациями скрывавшихся в толпе подстрекателей, большое количество рядовых жителей Гуйнина начинали паниковать, и торопливо устремляться к зернохранилищу. Если бы правительство функционировало в должной мере, то подобные слухи было бы очень сложно распространять, однако злоумышленники убили почти две трети всех высокопоставленных чиновников города, поэтому муниципалитет Гуйнина работал, дай бог, вполсилы.
В то же время Ли Цзюмин, сбросив маску, снова стал возвращать себе контроль над чиновниками администрации Наньнина, а также над его вооруженными силами — полицейскими и спецназом. Подчинив их себе, он немедленно начал атаковать полицейские подразделения города Гуйнина. Соответственно, в то время как две полицейские силы убивали друг друга, останавливать подстрекателей было некому.
После смерти Ду Шаньсюна в армейских рядах также начались брожения — войско разделилось на фракцию Гуйнина, прифронтовую фракцию, фракцию Энхансеров, фракцию Наньнина, фракцию молодогвардейцев, тыловую фракцию и множество других группировок. За право унаследовать войско и власть Ду Шаньсюна, эти группы начали спорить и скандалить вплоть до того, что некоторые начали прямой конфликт.
Между тем на улицы стали выходить всевозможные изверги и головорезы, которые начали грабить, крушить и поджигать различные заведения — вскоре в различных частях города к небу устремился черный дым пожаров. Повсюду разносились женский плач и истошные мужские вопли, сопровождаемые безумным смехом потерявших берега злодеев. Но все же множество выживших скрывались в своих домах, с дрожью поглядывая за творившимся на улицах адом.
Хаос! Безумие! Весь город быстро погружался в беспорядки и суматоху. Потеряв системный контроль и порядок, Гуйнин превращался в сущий ад.
Тем временем под науськиванием группировок Цин-Чжу и Тянь-Лун огромная толпа в несколько десятков тысяч выживших начала стекаться к зернохранилищу. Собравшись вместе, они сформировали могучую силу, которая устремилась к защищаемым Юэ Чжуном складам с продовольствием.
— Юэ Чжун, немедленно выходи!
— Ублюдок Юэ Чжун, зачем ты убил командующего Ду Шаньсюна?
— Юэ Чжун, сейчас же открывай зернохранилище и отдай нашу еду!
— Немедленно отдай пищу, изверг!
— Мы пришли за нашей едой!
— …
Подобные лозунги выкрикивали из толпы собравшиеся выжившие, которые уже полностью блокировали дорогу к зернохранилищу. Заполнив почти полностью открытое пространство перед складами, они остановились и начали выкрикивать разъяренные лозунги и призывы. Если бы не больше десятка станковых пулеметов, стоявших на защите зернохранилища, то все эти люди уже ринулись бы вперед, попытавшись задавить солдат своим количеством.
Глава 429. Выбор Чай Цзыцана
В данный момент ответственным за защиту периметра зернохранилища был Чжэн Минхэ, который видя огромную толпу, чуть ли не сплошь окружившую склады с продовольствием, покрылся холодным потом, так как это сборище оказывало на него сильное давление. Все-таки сюда прибыло несколько десятков тысяч уже спровоцированных людей, поэтому достаточно было лишь небольшой искорки, чтобы они, окончательно разъярившись, бросились на штурм зернохранилища. И в этом случае здесь, скорее всего, прольются реки крови, а продовольствие, вероятно, будет сожжено.
— Я Чжэн Минхэ, старший командир группировки Цин-Ши, — глядя на плотную толпу, бурлившую снаружи зернохранилища, громко заговорил он. — Мы не убивали Ду Шаньсюна, поэтому немедленно уходите отсюда, иначе нам придется применить силу!
— Ублюдок, еще смеет нам угрожать!
— Нам нечего бояться! Нас здесь больше ста тысяч, они не посмеют применить силу!
— Нужно забить до смерти этих проклятых собак!
— Мужики, вперед! Вернем нашу еду! Отберем у того, кто украл ее у нас! Они не посмеют стрелять!
— Нас здесь так много, что они просто не смогут нас остановить! Все вместе навались!
— …
Под громкими призывами подстрекателей группировок Цин-Чжу и Тянь-Лун толпа становилась все более взволнованной.