— Это очень интересно! — воскликнула Вера. — Вы меня просто заинтриговали. Меня разбирает любопытство взглянуть на этого агнца. В наше время это почти диковина… А он хорош собой?
— Как херувим.
— Приведите его.
— Обязательно, мадам, — приложил руку к сердцу Розалион-Сашальский. Долгом своим почту.
Поляк налил в бокалы вина и, чокаясь с молодой женщиной, шутливо сказал:
— Простите, мадам, но я несколько шокирован вашим, так сказать, желанием иметь такие обширные знакомства… Я могу… ха-ха!.. думать, так сказать, что я своей персоной не могу привлекать ваше внимание. Поверьте мне, — покручивая ус и масляно поглядывая на свою хорошенькую собеседницу, продолжал он, — я обладаю всеми мужскими качествами, в том числе, так сказать, не лишен и чувства ревности… И бог знает, мадам, к чему это может привести. Польская, шляхетская кровь горячая, так сказать. Я могу, право, приревновать вас и… вызвать не только лорда, но и самого… ха-ха!.. черта на дуэль… О, ротмистр! — вдруг окликнул Розалион-Сашальский проходившего мимо их столика высокого сутулого офицера. — На минутку!
Ротмистр обернулся и, увидев поляка, закивал головой.
— А-а, капитан, здравствуйте! — протянул он ему руку.
— Здравствуйте, ротмистр!
— О, черт возьми! — прищелкнул пальцами ротмистр, увидев за столиком поляка Веру. — Красотка какая!.. Познакомьте! — зашептал он на ухо ему. Познакомьте! До смерти напою вином…
Поляк заулыбался.
— Э-э, будьте любезны, познакомьтесь, Вера Сергеевна, мой друг, звякнул шпорами Розалион-Сашальский.
— Ротмистр Яковлев Михаил Михайлович. Бывший офицер лейб-гвардии его величества полка, — с подчеркнутой важностью отрекомендовался он. Окончил университет и политехникум.
Веру несколько удивила последняя фраза ротмистра, но она промолчала и с любопытством оглядела своего нового знакомого.
Ротмистр Яковлев был непомерно высок и худ. Лицо желтое, морщинистое, испещренное рябинами. Глаза мутные, неопределенного цвета. Блестящий офицерский гусарский мундир сидел на нем неуклюже, словно был с чужого плеча. На левом рукаве — семнадцать поперечных красных нашивок, что означало семнадцать ранений в мировую войну. На груди поблескивал один офицерский и четыре солдатских георгиевских креста и еще несколько других знаков отличия.
На левом боку у офицера висела шашка в серебряной оправе с георгиевским темляком, на правом — револьвер в кобуре с малиновым толстым шнуром, закинутым на шею петлей, точь-в-точь как это бывает у городовых.
Вера сразу же отметила, что блестящая форма этого офицера никак не гармонирует с его уродливым, рябым лицом и грубыми манерами.
— Хотите, так сказать, вина, ротмистр? — предложил Розалион-Сашальский.
— А разве можно когда-нибудь его не хотеть? — сострил Яковлев и, подсаживаясь к столику, хрипло рассмеялся. — Налейте, капитан.
Отхлебывая из бокала вино, ротмистр вдруг судорожно зевнул.
— О, да и спать же хочется, — признался он.
— Опять ночь играли? — спросил поляк.
— Как звери… Всю ночь напролет и день. Сейчас только кончили… Я бежал закусить сюда немного…
— Проиграли?
— Да вы что?! — с удивлением взглянул на поляка ротмистр. — Я никогда не проигрываю. Наоборот, выиграл кучу денег. Весь ими набит, — хвастливо похлопал он себя по карманам. — Двух помещиков обыграл, — усмехнулся ротмистр, показывая желтые гниющие зубы. — Одному даже тошно стало, отпаивали его… Стреляться хочет. Да а мне-то что? Пусть стре-е-ляется… Не садился б играть…
— Везет вам, ротмистр, — с завистью сказал Розалион-Сашальский. — А я вот сколько ни сажусь за карты, а никогда, так сказать, не выигрываю…
— Надо уметь играть, капитан, — назидательно проговорил ротмистр. — С выигрыша, господа, я вас, пожалуй, угощу замечательным ужином. Эй, человек!.. Шестерка! — позвал он официанта. — Полдюжины шампанского, три шашлыка кавказских, ну… там еще, понимаешь, сам сообрази насчет деликатесов разных… Понимаешь, для дамы…
Официант почтительно наклонил плешивую голову.
— Понимаем, ваше высокоблагородие… Это мы живо сообразим.
— Фьють! — от удовольствия свистнул Розалион-Сашальский, и у него даже глаза восторженно заискрились. Он с гордостью взглянул на Веру, как бы говоря: «Вот я с кем вас знакомлю, а вы это не цените». Замурлыкав, как кот, он облизнул губы.
— Сережа! — обрадованно взревел ротмистр Яковлев. Он вскочил и с распростертыми руками пошел навстречу маленькому хрупкому офицерику, одетому в форму улана. — Друг мой! — облобызал ротмистр маленького улана. — Садись с нами! Познакомьтесь, господа!