Однажды вечером Розалион-Сашальский зашел в штаб батальона в веселом настроении. Игриво напевая песенку Джима из оперетты «Роз-Мари», он быстро подписал бумаги, поданные ему Виктором, и собрался уходить.
— Понимаете, прапорщик, некогда, — извиняющимся тоном сказал командир батальона. — Разберитесь сами с этими бумагами… Да, виноват, — вспомнил он, останавливаясь около Виктора. — Сегодня, так сказать, вы, батенька мой, не отвертитесь… Живо собирайтесь со мной… Я дал обещание одной молоденькой, прелестной дамочке доставить вас и познакомить с ней… Дамочка, так сказать, великолепнейший экземпляр женского пола…
— Господин капитан, — решительно проговорил Виктор, — увольте, пожалуйста. — Я… не могу… нездоров…
— А что с вами? — внимательно оглядел его Розалион-Сашальский. — Вы, так сказать, в полнейшей форме… Чудак вы, право!.. Если вы не хотите со мной ссориться, то прошу без всяких возражений. Идемте! Я обещал и свое слово выполню… Выполняйте мой приказ…
Виктору ничего больше не оставалось делать, как подчиниться требованию командира батальона. Дальнейшие отказы Виктора могли бы осложнить их взаимоотношения.
— Хорошо, господин капитан, если уж вы так настаиваете, то я подчиняюсь вашему приказу.
— Вот и отлично, так сказать, — повеселел Розалион-Сашальский.
Они вышли.
Стоял безветренный, душный вечер. Фиолетовые сумерки мягкими тенями ложились на тротуарах. Тучи мошкары и комаров вились над головой. На Платовском проспекте взад-вперед расхаживали нарядно одетые люди.
Виктор шел, надвинув на глаза козырек фуражки, боясь какой-нибудь неожиданной встречи.
Розалион-Сашальский все время козырял и раскланивался со своими многочисленными знакомыми.
— Куда мы идем, господин капитан? — спросил Виктор, видя, что они уже прошли несколько улиц.
— А вот здесь недалеко есть уютный ресторанчик…
— Господин капитан, извините меня, — проговорил Виктор. — Я хотя и пошел с вами, но не располагаю деньгами.
— О милый мой мальчуган! — рассмеялся Розалион-Сашальский. — А когда я ими, так сказать, располагал?.. Не беспокойтесь. Вам не придется тратить ни копейки… К нашему удовольствию, на свете еще не перевелись, так сказать, дураки, за счет которых можно и выпить и закусить… Берите пример с меня, вашего начальника. Я, кроме носового платка и пустого портсигара, в кармане ничего не имею… Ха-ха-ха!.. И живу, так сказать, неплохо. Каждый день сыт, пьян, не считая такого бесплатного, приятного приложения, как женщины. Уметь надо жить, батенька мой!
— Я за счет других жить не хочу, — буркнул Виктор.
— Ну а что, молодой человек, делать, когда не всегда в кармане есть деньги?
Виктор промолчал.
Дав знак Виктору, чтобы он следовал за ним, Розалион-Сашальский нырнул в дверь с вывеской над ней «Кафе-шантан Ашота Варданьянца». Пройдя тесный коридорчик, они вышли в маленький садик. Среди двух десятков деревьев размещены были столики, накрытые белоснежными скатертями, уставленные бутылками и хрустальной посудой. Между столиками, как эквилибристы, играя подносами, скользили официанты. На небольшой освещенной эстраде неистово пиликали музыканты.
— Смело следуйте за мной, прапорщик, — предупредил Виктора Розалион-Сашальский и, покрутив свои рыжие усы, как корабль между рифов, ловко стал лавировать между столами, то и дело помахивая рукой, сыпля вправо и влево любезности и приветствия своим знакомым.
Виктор не отставал.
Они подошли к стоявшему под сенью развесистой акации столику, за которым сидели три молодые красивые дамы, ротмистр Яковлев и граф Сфорца ди Колонна князь Понятовский.
— О Владислав Феликсович!.. Капитан! — обрадованно вскричали все разом при виде поляка. — Ждем!.. Ждем!..
— Спешили, спешили очень, так сказать, друзья, — широко заулыбался Розалион-Сашальский, польщенный таким радушным приемом. — Вашу божественную ручку, мадам, — наклонился он к белолицей, полнотелой брюнетке, с пунцовыми чувственными губами. Та, сладко улыбаясь, жеманно протянула ему руку. Розалион-Сашальский, лобызнув, замурлыкал:
— Что за рука у вас, мадам! Не рука, так сказать, а благоухающая лилия… Божественная лилия из Эдема. Честное слово! Позвольте и вашу ручку, мадам, — обратился он к рядом сидевшей.
Перецеловав руки женщинам и приветствовав мужчин, Розалион-Сашальский стал озираться.
— А где ж, господа, наша очаровательная Вера Сергеевна?
Виктор при этом имени побледнел и тоже беспокойно оглянулся.