— У-у, гад! — послышалось из группы пленных.
— Поздно, поздно ты одумался, станичник, — уже мягче сказал атаман. Пораньше надо было об этом подумать…
— Ваше благородие… господин атаман, — елозил по полу Дронов. Истинный господь, заслужу себе прощение… Ведь силком меня втянули в это дело…
— Кто тебя втянул? — строго спросил атаман.
— Да кто ж, — затравленно оглянулся Дронов на Прохора. — Вот он.
— Да брешет же он, паскуда! — снова кто-то выкрикнул с возмущением из группы пленных.
— Молчать! — взбешенно крикнул атаман, свирепо глядя на пленных.
Прохор с недоумением взглянул на Дронова и, презрительно усмехнувшись, снова опустил голову.
— Как же он втянул, если ты не хотел? — спросил атаман у Дронова. Да встань ты на ноги, дурак! Что ползаешь, как слюнтяй. Расскажи толком.
Дронов живо поднялся на ноги, вытянулся перед судьями, держа, как в строю, руки по швам.
— Так что, ваше высокоблагородие, — точно рапортуя, заговорил Дронов, — пришел ко мне один нашинский станичный казак Сазон Меркулов и подал мне список… А в том, стало быть, списке моя фамилия значится… «Распишись, говорит он, а не то мы тебя к расстрелу приговорим…» — Ну, что поделаешь? — сокрушенно развел руками Дронов. — Испужался я, расписался… А через день приходит этот, стало быть, Меркулов ко мне и гутарит: «Ну, собирайся, мол, с конем и оружием…» И таким образом, стало быть, и пришлось мне поступить в их дьявольский красногвардейский отряд…
— Гад ползучий! — снова возмущенно выкрикнул чей-то голос из группы пленников.
— Кто это орет? — злыми глазами посмотрел атаман на жмущихся в углу красногвардейцев. — Вырвите ему язык!
— В углу, где жались друг к другу пленные красногвардейцы, послышалась возня, крики:
— Что ты бьешь-то, калмыцкая морда?
— Тише! — прикрикнул атаман. — Много побил казаков?
— Ни одного, ваше благородие, — с готовностью ответил Дронов.
— Врешь!
— Истинный господь! — поклялся Дронов. — Ведь я ж у него навроде связного был, — кивнул он в сторону Прохора. — Так что в ход оружия пущать не приходилось.
— А почему в церковь заперся, а не перебежал к нашим?
— Силком загнали туда.
— Ладно, разберемся, — проговорил атаман. — Отведите его пока в арестное помещение.
— Благодарю покорно, — поклонился обрадованный Дронов. У него появилась надежда, что его пощадят и он будет жить.
— Давайте следующего, — приказал председатель суда.
Подвели высокого, красивого, рыжеватого казака. Всклокоченный чуб, как язык пламени, вырывался у него из-под казачьей фуражки.
— Фамилия? — спросил атаман строго, невольно любуясь выправкой казака.
— А тебе не все едино? — вызывающе спросил казак. — Расстреливай и без фамилии…
Атаман передернулся.
— Отвечай! — выкрикнул он. — Н-не то…
Казак презрительно усмехнулся и молчал.
— Ну?
— Дубровин его фамилия, — тихо подсказал Свиридов. — Дубровин Силантий.
— Сволочуга! — с отвращением плюнул Дубровин. — Предатель!.. Ну, ничего, брат, тебя тож не минует петля.
Свиридов, побледнев, опустил глаза.
— Молчи! — поперхнулся от ярости атаман. — Отвечай вот на вопросы… Как ты попал к красным в отряд?
— А очень просто, — усмехнулся Дубровин. — Взял ружье, да и начал вашего брата белопогонного уничтожать… Жалко, атаман, что я тебя на мушку не взял… Не сидел бы ты тут и не судил бы нас… Но ничего, ты тоже от своей пулечки не уйдешь… Вот зараз перед вами отвечал подлюга Дронов. Брехал он все… Он моим друзьяком считался, и мы с ним вместях добровольно в отряд вступили… Никто силком его не пхал… А что касаемо того, что он, говорит, никого не убивал, то тоже брешет… Мы вместях с ним в разведке служили и поубивали немало белых гадов…
— Увести его! — приказал атаман.
Прохор сидел на скамье недвижимо, казалось, совершенно безучастный ко всему тому, что здесь, в этом огромном зале станичного правления, происходило. Перед ним, как видения, один за другим появлялись его бойцы, его товарищи по борьбе, его верные соратники. И все они — кто робко и неуверенно, а кто мужественно и твердо — отвечали на вопросы белогвардейского военно-полевого суда. И ни у кого из этих обреченных на смерть людей не вырвалось и слова мольбы о пощаде. Единственным исключением из этого мужественного ряда героев был только Дронов, который так низко пал в глазах всех…