— Да я уже вам говорил, Прохор Васильевич, — смущенно отвечал Дмитрий. — Когда нас освободили большевики, то, помните, вы меня послали на конюшню за лошадьми… Я сказал Наде, чтоб она меня ждала у правления… Я привел лошадей и для нее выбрал тоже хорошую, а ее уже не было. Куда она делась, — печально развел руками парень, — понятия не имею. А разыскивать некогда было: белые наперли…
— Ну, а что ж она все-таки тебе говорила? — допрашивал Прохор. Собиралась она с нами отступать или нет?..
— Да в том-то и дело, — вздохнул Дмитрий, — что собиралась. Ведь я ж говорю, что и лошадь для нее привел было…
И снова они все молча пытливо смотрят на поток подвод, нескончаемо текущий перед их взором.
— Много народу мрет от тифа да холеры, — тихо проронил Сазон.
— Типун тебе на язык, — сердито оборвал его Прохор. — Не говори глупостей… Вы наших станичных беженцев видели?
— Наши станичные едут впереди, — сказал Дмитрий. — Всех мы расспрашивали про Надю. Никто не видал ее.
— Ну, что ж, — вздохнул Прохор. — Могли, конечно, и ошибиться… Поехали в эскадрон.
— Смотри, Прохор Васильевич! — вдруг вскрикнул Сазон, пристально вглядываясь в поток беженцев и указывая пальцем. — Никак, твой дядя Волков.
— Где?
— А вон, гляди, идет за подводой с сумочкой.
— Он! — вскрикнул Прохор, угадывая в толпе знакомый облик старика. Дядя!
Старик недоуменно оглянулся и, узнав племянника, живо выбежал из толпы.
— Слава богу! — перекрестился он. — Нашелся. А я тебя, брат, искал-искал… Уж кого только ни спрашивал о тебе…
— Значит, ты тоже, дядя, ушел из станицы?
— А как же. Страшно, Проша, оставаться… Ведь они ж, проклятые белые, и повесить могут… Хоть и старый я, а такой смертью помирать не хочу…
— Надю-то ты не видел?
— Да как же не видел, — сказал старик. — Вместе ж мы с ней идем… Прям, бедняжка, окалечилась. Ноги разболелись… Ради Христа упросил я вон казака, чтоб подвез ее хоть немножко… Подотдохнет малость.
— Да где ж она? — радостно заулыбался Дмитрий Шушлябин.
— А вон на подводе! — махнул рукой вперед старик. — Пойдемте к ней.
Обгоняя возы и людей, бредущих по дороге, старик подвел Прохора и Дмитрия к подводе, где, пристроившись в задке телеги, скорчившись комочком, спала Надя.
— Надюша! А Надюша! — толкнул ее Егор Андреевич. — Ты погляди-кось, кого я разыскал-то… Хи-хи!..
Девушка, увидев брата и Дмитрия, радостно вскрикнула:
— Братушка!.. Митя!.. Да где ж ты их, дядя, разыскал?
— Сами разыскались… Ну, слезай, племянница. Теперь мы с тобой отмучились.
Надя привстала, чтоб спрыгнуть с телеги.
— Подожди, Надюша, — сказал Дмитрий и, соскочив с лошади, подбежал к телеге, протянул к девушке руки. Она бросилась в его объятья. Юноша бережно поставил ее на землю.
— Гм, — ухмыльнулся Сазон. — Ухватистый парень.
— Ну, куда же ты теперь нас, племянничек, денешь, а? — спросил Егор Андреевич.
— К себе в эскадрон возьму, — сказал Прохор. — Ведь я теперь, дядя, командир эскадрона Первого крестьянского социалистического кавалерийского полка…
— Ишь ты, — с удивлением покачал головой старик. — Шишка-то важная… Что ж мы у тебя будем делать?.. Воевать, что ли?
— Воевать не воевать, а помогать будете… Тебя в обоз определю, тачанкой будешь управлять, а сестра будет за больными да ранеными ухаживать…
— Ну что ж, — охотно согласился старик. — И это дело.
Эскадрон Прохора находился сзади, прикрывая обоз беженцев. Поэтому, отъехав в сторону, Прохор разнуздал жеребца, не отпуская повода, пустил его пастись.
— Отдыхайте, — сказал Прохор всем остальным. — Будем ждать свой эскадрон…
Егор Андреевич тяжело опустился на землю.
— Садись, Надюша…
Девушка, сев около дяди, не сводила восторженного взгляда с Дмитрия. Парень, смущенно улыбаясь, радостно поглядывал на нее.
Прохор заметил, что неожиданно поток подвод и беженцев приостановился. Стали и поездные составы. Стоял, попыхивая из трубы дымом, впереди и бронепоезд.
— В чем дело? — спросил Прохор у проезжавшего верхом конника. Опять, что ли, воды в паровозе нет?
— Да нет, товарищ, — сказал конник. — Дело в другом. Бронепоезд подошел к реке Сал, а белые, гады, взорвали мост. Как будем теперь переправляться на тот берег?.. Слыхал, будто начальство хочет строить мост…
Заухали пушки. С всхлипывающим взвыванием над головой неслись снаряды и взрывались близ железной дороги, вдоль которой тянулся поток беженцев. Это белые стали обстреливать беглым артиллерийским огнем.