С шумом и гамом к реке подвозились тяжелые гаубицы. С металлическим скрежетом огромными черепахами подползали к переправе неуклюжие, громоздкие танки.
— Го-го-го!.. — при виде их радостно гоготали казаки. — Вот, чудища так чудища… Да ежели их штук пять напустить на красных, так они ж, проклятые, и портки свои растеряют…
То там, то здесь со звонким ржанием дрались жеребцы. Кое-где, собравшись группами, подбодренные добрым глотком первача-самогона, казаки пели с лихими присвистами походные, боевые песни…
Еще сравнительно молодой, лет сорока, сухощавый, с длинным орлиным носом генерал Мамонтов, месяца два как получивший от Войскового круга генеральский чин, во взбитой набекрень каракулевой папахе, в защитного цвета меховой бекеше, в сопровождении нескольких подтянутых, подобранных офицеров, командиров полков, разъезжал по берегу. Временами он останавливал лоснящегося от сытости вороного коня и внимательно вглядывался то в подходившие к берегу полки, то в саперов, проворно устанавливающих понтоны через реку.
— Я рад, господа, — довольным голосом говорил он, — что эта миссия возложена на меня… именно на меня. Уверяю вас, что с этой миссией я успешно справлюсь. Большевики воображают, что Царицын — это Верден… Они его укрепляют, скапливают огромное количество войска, готовятся яростно защищать… Интересно знать, что они понимают в стратегии?.. Командует армией у них какой-то луганский рабочий по фамилии Ворошилов… Вот с такими полководцами, — рассмеялся генерал, — нам придется сражаться…
— Ваше превосходительство, — подобострастно смеясь, проговорил седоусый войсковой старшина, — мне кажется, достаточно двух дней для того, чтоб такой мощной силой, — хвастливо махнул он рукой, затянутой в замшевую перчатку, — разбросать от стен Царицына, как мусор, красных.
— Ну, может быть, и не два дня, — снисходительно сказал Мамонтов, — а неделя потребуется для этого. Через неделю, я даю гарантию, красных в Царицыне не будет.
— Совершенно верно, ваше превосходительство, — учтиво подтвердил Константин, также находившийся в свите генерала. — Недели достаточно. При виде таких вот штучек, — указал он на танки, — красные зададут такого деру, что их и в Москве не удержишь.
Офицеры засмеялись. Усмехнулся самодовольно и Мамонтов.
— Вполне возможно, — сказал он. — Мне обещали прислать еще с десяток аэропланов… Думаю, что это тоже произведет соответствующий эффект…
Генерал всматривался во что-то черными, пронизывающими глазами.
— Господа! — воскликнул он весело. — Ей-богу, я не ошибаюсь, ведь это женщина, — указал он на всадника, медленно проезжавшего вдоль берега. Эй, молодец! — крикнул он всаднику, — а ну-ка, поезжай сюда!..
Всадник подъехал к генералу. Теперь и все убедились, что это, действительно, была молодая, румяная, красивая женщина в военной шинели с погонами и в мужской шапке.
— Казачка? — спросил ее Мамонтов, оглядывая с ног до головы.
— Так точно, ваше превосходительство, — бойко ответила она. Казачка.
— Служишь?
— Нет, ваше превосходительство, не служу. Привезла мужу провиант, указала она на большую сумку, привешанную к седлу.
— Вот молодец баба! — восхищеннно воскликнул генерал, оборачиваясь к офицерам. — Люблю воинственных казачек.
Обернувшись к женщине, он внимательным взглядом окинул ее дебелую фигуру, спросил:
— Как фамилия, милая?
— Лукарева Мария.
— Ну вот что, Лукарева, за твое молодечество произвожу тебя в младшие урядники.
— Покорно благодарю, — показывая свои ровные белые зубы, улыбнулась казачка.
— Господа, — снова обернулся Мамонтов к офицерам, — нашейте ей сейчас же лычки младшего урядника на погоны.
— Сию минуту, — услужливо подъехал к казачке Константин. Он, вынув из кармана белый платок, разорвал его на ленты и, достав из шапки иголку с ниткой, пришил лычки на погоны казачки.
— Ну, вот ты теперь стала урядником, — сказал Мамонтов. — Довольна или нет?
— Премного довольна, ваше превосходительство, — посмеиваясь, с лукавством посмотрела на него казачка серыми выразительными глазами. — Но толичко боюсь, ваше превосходительство, приеду домой, в станицу, засмеют меня, скажут, сама пришила себе лычки. Навроде как бы сама себя произвела в урядники, — и она засмеялась приятным, грудным смехом.
— Я тебе бумагу дам соответствующую, — засмеялся и генерал. — Ты когда возвращаешься от мужа?
— Да зараз же и возвернусь.
— Ну так ты на обратном пути заезжай ко мне, — сказал Мамонтов. — Я нахожусь вот в том доме… Я тебе выдам документ…