— Товарищ Мусинов, — негромко позвал он политкома дивизии.
— Я вас слушаю, товарищ начдив, — простуженным голосом отозвался Мусинов, подъезжая к Буденному.
— Как ваше самочувствие? Лучше вам или нет?..
Политком зябко поежился.
— Чепуха, — отмахнулся он. — Немного ломает… Пройдет.
— Нет, не говорите так, товарищ Мусинов, — строго проговорил Буденный. — Эта болезнь каверзная… Отлежаться надо вам денька два…
— Что вы, Семен Михайлович! — испуганно отмахнулся политком. Мыслимое ли дело сейчас отлеживаться?.. Не обращайте внимания на мою болезнь… Пройдет.
— Не храбритесь, товарищ комиссар, — сказал Буденный. — Я вам приказываю, поезжайте к врачу.
— Хорошо, Семен Михайлович, съезжу.
— А перед тем, как поехать к врачу, я хочу с вами посоветоваться…
— Слушаю вас, Семен Михайлович.
— Вам уже известно, что по рекомендации товарища Ворошилова командиром второй бригады я назначил товарища Тимошенко?
— Известно, товарищ начдив. Теперь надо нам укрепить командование первой бригады. Есть мнение комбригом первой назначить Оку Ивановича Городовикова…
— Я не возражаю и предлагаю ему хорошего комиссара. Есть на примете человек.
— Кого вы имеете в виду, товарищ Буденный?
— Прохора Ермакова. Знаете его?
— Как же. Он тут в бою отличился, генерала Кравцора зарубил. Замечательный вояка.
— Он не только вояка, — заметил Буденный. — Но и комиссаром отличным будет… Только что из Петрограда приехал, политические курсы там окончил. Парень неплохой, знаю я его еще с австрийского фронта… Вот, может быть, молод…
— Разве это беда? — возразил Мусинов. — Я знаю двадцатилетних военкомов дивизий. Отлично справляются со своим делом. О Ермакове политотдел армии самого хорошего мнения.
— Поговорите в политотделе насчет Ермакова. Жалко, если его от нас возьмут.
— Обязательно поговорю, сегодня же свяжусь. Если не возражаете, я, может быть, съезжу в штаб.
— Хорошо, — согласился Буденный. — Только вначале поезжайте к доктору, а я вызову Городовикова, поговорю с ним.
— Строгая вы нянька, товарищ начдив, — засмеялся Мусинов. — Ничего не поделаешь, придется поехать к лекарю.
Проводив больного комиссара к врачу, Буденный позвал своего нового ординарца:
— Товарищ Котов!
Фома галопом подскакал к Буденному, приложил руку к папахе:
— Слушаю, товарищ начдив.
— Поезжай, товарищ Котов, разыщи Городовикова.
— Сей мент, товарищ начдив, — снова козырнул Фома и, подтолкнув каблуками под бока лошадь, рванулся во мглу туманного утра.
Где-то за леском, видимо в Прямой Балке, голосисто перекликались петухи. Приглушенно лаяли собаки. Изредка, как дождевые капли о дно пустого ведра, стучали выстрелы.
Буденный, глядя на дорогу, по которой в сумеречном рассвете утра, как тени, мелькали кавалеристы, думал о предстоящем сражении. Нужно было взвесить все до мельчайших деталей, чтобы как можно меньше было потерь в людях и больше достигнуто результатов.
Подъехал начальник штаба дивизии — хоперский казак Зотов.
— Товарищ начдив, — сказал он, — разведчики доставили «языка». Прикажете привести?
— Вы его допросили?
— Так точно.
— Что он говорит?
— Говорит, что в хуторе Прямая Балка и близ него находятся первый, тринадцатый, четырнадцатый, пятнадцатый, семнадцатый кавалерийские и один пехотный белогвардейские полки…
— Это, значит… тысяч шесть-семь сабель и штыков?
— Надо полагать, так, товарищ начдив.
— Выходит, что у белогвардейцев вдвое больше сил?
— Совершенно верно.
— Вы уточнили расположение белогвардейских полков?
— Уточнил. Разрешите показать по карте, — и начальник штаба, вынув из планшетки карту, развернул ее перед Буденным.
Было еще темно, но они внимательно рассмотрели на карте расположение вражеских полков.
Подъехал Городовиков.
— Здравствуй, Ока Иванович! — поздоровался с ним Буденный. — Как нога? Зажила?
— Лучше стало, Семен Михайлович, — ответил Городовиков. — Хромаю, но хожу… Ничего…
— Ну, если ничего, то придется тебе, брат, принимать командование бригадой.
— Какой бригадой?
— Свою бригаду примешь. Ваш комбриг ранен, отвезли в госпиталь.
Городовиков засмеялся.
— Ты чего смеешься?
— Да как же, Семен Михайлович, не смеяться? Мыслимое ли дело, совсем простой человек, и вдруг на тебе — комбриг… Это же, можно сказать, генеральский чин. Куда мне?.. Когда я был на действительной службе, то у нас командиром бригады ученый генерал был… Генерал Просвиров. Может, слышал?.. А я — кто?.. Простой калмык, пастух…