— А не врешь? — недоверчиво посмотрел на него парень.
— Не вру. Говори скорее, в чем дело?
— Да не, ты в самом деле заглавный? — снова спросил парень и перекинул взгляд на Мусинова. — Не брешет он, а?..
— Он правду говорит, — сдерживая смех, ответил комиссар. — Это начдив Буденный.
— Слыхал о Буденном, — обрадованно проговорил парень. — Да, вишь, какое дело-то, начальник… Меня Ванькой зовут… Толкушкин Ванька… У попа я батраком работаю… Ныне ночью у нашего попа генерал Голубинцев ночевал со своими офицерьями… А ныне поутру, как толечко зачалась стрельба, генерал-то этот с своими офицерьями вскочили с постелей — да на коней… Поп меня разбудил: «Ванька, говорит, проводи генерала за хутор балочкой». Вот я этого толстопузого генерала да его офицерьев проводил по балке — да сюда, думаю, может, встречу где заглавного красных, чтоб, мол, поймать этого сатану-то, Голубинцева… Ей-богу, правда!..
— А ты можешь нас провести к этой балке? — спросил Буденный.
— А почему нет? — усмехнулся парень. — Конечно, могу.
— Пошел! — крикнул Буденный. — Веди, Иван!
Парень толкнул ногами под бока свою лошаденку и снова, подбрасывая локти, помчался по улице. Буденный, комиссар Мусинов и все остальные поскакали вслед за ним.
— Не подведет? — спросил Мусинов у Буденного, указывая на парня.
— Такие не подводят, — ответил Буденный.
Проехав сады, парень нырнул в небольшую балку и, не останавливаясь, молча указал Буденному на свежие лошадиные следы на снегу.
Выскочив из балки на заснеженную степь, парень радостно вскричал, указывая на группу всадников, удалявшуюся от хутора:
— Вон они, проклятые!..
— За мной! — закричал Буденный и, обгоняя парня, с места в карьер, крупным наметом помчался вслед за белогвардейцами.
Чистокровный дончак Буденного сразу же выдвинулся вперед. Далеко отстали комиссар Мусинов и только что прибывший молодой командир Лемешко, назначенный адъютантом к Буденному. Не отставал лишь от начдива Фома Котов на своей бойкой маленькой лошаденке. Буденный с удивлением посматривал на него, потом, не утерпев, спросил:
— Какой породы лошадь у тебя, Котов?
— Кабардинской, товарищ начдив.
— Хорошая лошадь.
— Неплохая, товарищ начдив.
И они продолжали мчаться молча. Проскакав версты две по сугробам, Фома почувствовал, что вспаренный его конь долго не выдержит такой бешеной езды.
— Товарищ начдив, — крикнул он. — Лошадей загоним.
— А вон видишь, — указал обнаженной шашкой вперед Буденный.
Они нагоняли нескольких белогвардейцев на заморенных лошадях.
— Стой! — загремел Буденный.
Белогвардейцы покорно остановились и, подняв руки, испуганно смотрели на приближавшихся Буденного и Котова.
— Где генерал Голубинцев? — спросил у них Буденный.
— Впереди скачет, — охотно ответили пленные.
— Вперед! — крикнул Буденный Фоме и они снова помчались.
«Падет мой конь», — с тоской думал Фома, но отставать от начдива не посмел.
— Смотри, Котов! — крикнул Буденный, указывая на пригнувшегося к гриве всадника в защитной бекеше, скакавшего впереди на тяжелой лошади, кажись, офицер?
— Так точно, товарищ начдив, — подтвердил Фома. — Офицер. Я его сейчас зарублю, — поднял он шашку.
— Не надо, — сказал Буденный. — Возьмем так.
Поравнявшись с офицером, он тупой стороной шашки ударил его по спине.
— Сдавайся.
Офицер, рябой, смуглолицый, передернулся в седле от ужаса.
— Где Голубинцев?!
— Там… там… — указывая вперед, пробормотал офицер, тяжело склоняясь над лошадью.
Буденный снова рванулся вперед. Глаза его горели. Больно уж заманчива была мысль забрать в плен генерала Голубинцева.
Фома, сожалеюще оглядывая своего коня и сокрушенно покачивая головой, не отставал от начдива…
По посвисту пуль над головой Фома догадался, что их обстреляли с пригорка.
— Товарищ начдив! — встревоженно крикнул он. — Дальше нельзя. Обстреливают!
Но Буденный сам это уже понял и остановился, с сожалением глядя на отдалявшихся всадников.
— Ускакали, гады.
Он поднял руку и посмотрел на нее. Сквозь шерстяную перчатку выступали капли крови.
— Товарищ начдив, — вскричал Фома, — вы ж ранены!
— Ранен, — болезненно усмехнулся Буденный. — Я уже два раза сегодня ранен.
— И вы молчите?
— А разве в таком случае нужно кричать?.. Сижу в седле — значит, все в порядке… Ах, черт! — снова с сожалением посмотрел он в сторону ускакавших белогвардейских всадников. — Удрал Голубинцев. Счастлив на этот раз… Но ничего, другой раз не убежит…