Часто он брал ее за руки, с восхищением смотрел в глаза.
— Мариночка, ты чудо! — говорил он.
— Ну уж и чудо, — смеялась она. — Таких чудес на свете миллионы. Вот ты, Витенька, это другое дело… Я чувствую, ты — необыкновенный человек… Мне кажется, что ты что-то делаешь большое, огромное, важное…
— Да-а, — сказал он задумчиво. — Ты, возможно, права…
— Витенька, я тебе буду помогать, — проговорила она. — Можно?..
— Мариночка, не сейчас, а потом… Мы еще поговорим об этом… Ты, Мариночка, предполагаешь, наверно, что все это так просто? Нет… Сколько уже арестовано наших товарищей. Вот недавно у нас очень многих арестовали и казнили… Мы готовились их спасти, спасти также нашего руководителя Журычева… но не удалось…
— Его убили?
— Белогвардейские контрразведчики шашками за городом зарубили. Между нами завелся провокатор. Предал… Контрразведчики узнали о нашем плане и все сделали так, что мы уже ничего не смогли предпринять. Уверенность у нас была большая, что мы Журычева и его товарищей спасем. Но этот провокатор! Эх, если б знать, кто он!..
В дверь постучали.
— Войдите! — крикнул Виктор.
Вошел Василий Афанасьев.
— Здравствуйте! — сказал он и с любопытством посмотрел на Марину.
— Познакомься, Вася, — заметив его взгляд, произнес Виктор. — Моя хорошо знакомая барышня Марина.
— Очень приятно, — улыбнулся Афанасьев, пожимая Марине руку. — Витин товарищ — Василий Афанасьев.
Присев на диван, Василий закурил.
— О чем это вы так оживленно беседовали? — спросил он.
— Да так просто, — нехотя сказал Виктор.
— Да не так просто, — усмехнулся Афанасьев, пуская причудливое кольцо дыма к потолку. — Я еще в коридоре услышал, вы о каких-то провокаторах говорили…
— Не знаю, как ты мог услышать, — пожал плечами Виктор. — Мы очень тихо разговаривали. — «Подслушивал, что ли?» — подумал он. Но тотчас же устыдился этой мысли.
— Понимаю, — обиженно проворчал Афанасьев. — Таишься от товарища.
— Да ты что, Вася? — вскрикнул Виктор. — Как ты мог допустить такую мысль? У меня от тебя тайн не бывает. Разве я могу от тебя что-нибудь скрывать? Мы, действительно, говорили о провокаторах… Я сказал, что вот мы готовили освобождение Журычева из тюрьмы, а какой-то провокатор провалил все это, и Журычева казнили…
— А какое ты право имеешь об этом рассказывать каждому? — холодно посмотрел на него Афанасьев. — Вот ты-то и есть провокатор.
— Каждому? — всплеснул руками Виктор. — Разве Марина «каждая»? Это ж моя невеста… Понимаешь, невеста!.. Она — мой друг, и разве я не могу быть с ней откровенен?.. Я ей верю, как самому себе, как верю тебе, или, скажем, Ивану Гавриловичу Семакову…
— Ах, вот какой ты, Виктор! — с горечью сказал Афанасьев. — Ты меня, твоего ближайшего друга, соратника по революционной работе, ставишь на одну доску с… этой барышней. Вы меня извините, Марина, — взглянул он на нее, — может быть, для вас это и оскорбительно слышать, но я привык всегда говорить правду… Обидно, Виктор, очень обидно… Вот как ты относишься к своим обязанностям подпольного работника, коммуниста… Ты на меня не обижайся, Виктор, хоть ты мне и близкий товарищ, но партия, подпольная наша парторганизация для меня дороже. Я не могу скрыть этого факта… Имей в виду, говорю тебе об этом как старший товарищ.
— Но, позволь, Вася, — растерянно проговорил Виктор. — Ведь я ж открылся человеку, которому вполне доверяю, который и сам готов нам помогать в подпольной работе…
— Вполне допускаю, что Марина надежный человек, — сказал Афанасьев. Но разве ты имел право посвящать ее в наши дела?.. Да еще без ведома подпольного комитета?
Виктор опустил голову, он понял, что Афанасьев прав. Он совершил большое преступление перед подпольной партийной организацией.
— Да, Вася, я виноват, — прошептал он.
Марина, видя Виктора таким подавленным, растерянным, заплакала.
— Но я ж не провокатор! — вскричала она. — Я честная девушка. То, что сказал мне Витя, умрет навсегда у меня здесь вот, — постучала она кулаком по груди. — Вы вот сами убедитесь, какая я… Я готова выполнять любую работу подпольной организации. Верьте мне, — умоляюще посмотрела она на Афанасьева.
Афанасьев пристально, словно только сейчас увидел, оглядел Марину.
— Я верю вам, — сказал он, улыбаясь. — Конечно, такие предательницами не бывают… Возможно, узнав вас ближе, я и сам вскоре вам все буду доверять… Хорошо, Витя, пусть этот разговор останется между нами… Я ничего не скажу подпольному комитету… Ты мне друг большой, не хочу тебе делать неприятности…