— Сообщил мне о восстании крестьян за Таганрогом. Больше десятка сел восстало против белых. Об этом почему-то узнал первый Афанасьев… Я пыталась выяснить, откуда это ему стало известно. Говорит, что родственник из Федоровки сообщил… Я проверила. Действительно, восстание там приняло широкие размеры. Афанасьев просился поехать туда. Ему я не разрешила, а пять человек наш комитет послал туда для руководства восстанием…
— Может быть, и надо бы послать Афанасьева, а?.. — проронил Семаков. — Он уроженец здешних мест. Полезен, пожалуй, был бы…
— Иван Гаврилович, — пристально посмотрела Клара на Семакова, — ты хорошо знаешь Афанасьева?
— Ну как — хорошо, — ответил Семаков. — Вместе были здесь в маршевой роте. Дружили. По моей рекомендации он в партию вступил. С Виктором вместе вступали. Человек проверенный. Поручения всегда честно выполнял, не считаясь ни с чем… А что?.. Ты его подозреваешь в чем-нибудь?
— Оснований к подозрению нет, — задумчиво сказала Клара. — Но какой-то он странный. Ты за ним понаблюдай. Я тебя прошу об этом…
— Хорошо, товарищ Елена, понаблюдаю. Но меня твое подозрение взволновало, определенно тебе скажу. Я не замечал за ним ничего плохого, но раз ты что-то заметила, то это…
Она перебила его:
— Иван Гаврилович, я же говорю тебе, что нет у меня никаких подозрений. Но чувствую, что он неискренен… Возможно, ошибаюсь. А нам, знаешь, ошибаться нельзя. Кто-то ведь провокатор. — Помолчав, она перевела разговор на другое: — Так вот послезавтра Деникин устраивает в Таганроге большой бал в честь иностранных миссий. Туда приедут Богаевский и многие белогвардейские генералы. Из Ростова выедет все начальство… Перепьются, будут наверняка по пьянке выбалтывать интересные вещи. Надо обязательно устроить на этот бал своих людей… Вот я сейчас и ломаю над этим голову, кого послать, как это устроить. Ведь, если наши люди будут, они могут собрать важную информацию… В другое время, когда у меня не было такой ответственности за всю нашу организацию, я бы сама постаралась пробраться на этот бал. Но сейчас я не могу этого сделать…
Семаков чему-то усмехнулся.
— Чему смеешься, Иван Гаврилович?
— Да я подумал, что вот бы подложить мину да подорвать бы все их сборище. Кто же поедет в Таганрог? — спросил Семаков.
— А вот придет эта девушка. Поговорим с ней, тогда надумаем…
— Как тебе известно, Клара, Красная Армия уже недалеко от Батайска… Не нынче-завтра она подойдет к Ростову. Надо же помогать ей, чтоб скорее Ростов забрать в свои руки…
— А мы его и заберем. Рабочие Ростова нас не подведут. Как, Иван Гаврилович, у тебя на Аксае?..
— Все в порядке, товарищ Елена. Рабочие вооружились. Ждут сигнала. Как только сигнал будет подан, так сейчас же поднимут восстание.
— Ну вот! Так же и на всех заводах и предприятиях Ростова. И в Батайске так же, и в Таганроге… Все дело за нами. Рабочие нас поддержат…
— Надо это хорошо продумать, — проговорил Семаков. — А то можно впустую сыграть, и жертв напрасных много будет.
— Подпольный комитет все продумал в деталях.
— Так я все-таки не пойму, товарищ Елена, — спросил Семаков, — для чего тебе понадобилась эта девушка, Марина?
— Ты мне говорил, что у нее есть знакомый английский офицер, с симпатией относящийся к большевикам…
— Ну, есть. Так что?
— Он, вероятно, будет на балу.
— Возможно. Ну?
— Я хочу, чтобы он пригласил эту девушку и, если удастся, кого-нибудь еще из наших.
— Виктора?
— Нет, — покачала головой Клара. — Виктора мы намереваемся использовать для другого дела… Тебя, Иван Гаврилович.
— Меня? — изумился Семаков.
— Да, тебя, Иван Гаврилович. Ты — капитан Ермолов, родственник этой девушки. Понятно?
— Вот в чем дело! — воскликнул Семаков. — Теперь понятно.
Вошли Виктор с Мариной. Клара быстрым взглядом окинула стройную фигурку девушки.
— Я попрошу оставить нас вдвоем, — сказала Клара. — Нам надо с Мариной поговорить кое о чем…
Виктор и Семаков вышли из комнаты.
XXIV
В Таганроге, при штабе командующего всеми вооруженными силами Юга России генерала Деникина, группировались миссии иностранных держав. Британская миссия возглавлялась генерал-адмиралом Мак-Келли. От Польши представительствовал генерал-лейтенант Карницкий, тот самый, который когда-то хотел отдать под суд Буденного за разоружение корниловских эшелонов под Гомелем.
Были здесь военные миссии от Сербии, Греции, Италии, Чехословакии и других стран.