Адмирал на мгновение умолк, отпил глоток шампанского и продолжал с тем же воодушевлением:
— Я уже не раз говорил о том, что я — военный человек и политики не люблю. У солдата одна цель — победа. Скажу вам, господа, союзники всецело стоят за создание сильной и единой России. По мнению союзников, — это единственная дорога к мощному возрождению России, к ее благоденствию… Правительство его величества уполномочило меня заявить вам, господа, что в вашем правом деле английские пушки, английские танки и английские солдаты всегда вам будут надежной помощью… Поднимаю бокал за союз России и Англии!..
Все шумно аплодировали Мак-Келли и кричали «ура», хотя многие его речь восприняли с огорчением, почувствовав, что Антанта против создания суверенного государства Донского.
После Мак-Келли попросил слова опьяневший генерал Шкуро.
— Ваше превосходительство! — воскликнул он, смотря умиленно на англичанина, — хорошие вы слова говорили. Ей-богу, хорошие!.. Давайте чокнемся, скрепим этим наш союз… В союзе с нашими союзниками, честное слово, мы самого черта сломим, не только большевиков… Вот сейчас большевики уже подходят к Батайску, ну и наша публика уже в штаны… Простите пожалуйста, чуть не сорвалось с языка образное выражение…
В зале засмеялись.
— И нечего, господа, смеяться, — обвел мутным взглядом Шкуро зал. — Я правду говорю. Вот тут адмирал Мак-Келли сказал, что он говорит с солдатской откровенностью… Ну, и я солдат, а поэтому говорю по-солдатски. Любо — слушай, а не любо — уходи…
Присутствующие, смеясь, захлопали в ладоши.
— Меня, ей-богу, удивляет беспокойное настроение здешней публики, продолжал Шкуро. — Ну какого черта нервничать? Чего трусить?.. Чего распускать нюни и всякие панические слухи?.. Правда, положение здесь, а главным образом в Ростове, до некоторой степени серьезное. Красные черти прут… Но что, у вас нет таких, как Шкуро, скажем, или как Мамонтов, и других доблестных генералов?.. Есть орлы!.. И они вас спасут… Ей-богу!.. Уверяю вас, что в самое короткое время положение будет восстановлено. Отгоним красных!.. Слово Шкуро, отгоним!..
По залу снова пробарабанили аплодисменты.
— Мы, кубанцы, — продолжал Шкуро, — сейчас подольем свежих сил. Мои орлы идут на помощь Дону, идут вполне сознательно и очень охотно… Большевикам пощады от нас не будет… Мы пойдем вперед и остановимся только в Москве!.. Раз пошли, значит до конца! Остановки не будет…
Для Семакова было важно знать, что Шкуро привел свои войска под Батайск. Так, до вечера, он, переходя от одной группы разговаривавших офицеров к другой, сумел собрать ценные сведения. В конце вечера он шепнул Марине, что он уйдет, так как делать ему больше здесь нечего…
После ужина в другом большом зале начались танцы.
Гулден пригласил Марину на вальс…
XXV
Большевистский подпольный комитет выработал план восстания. Оружия было достаточно.
Оставалось только согласовать действия с командованием Красной Армии, чтобы выступление рабочих совпало с ее наступлением на Ростов. Для этой цели Ростово-Нахичеванский подпольный комитет решил создать отряд из рабочих ростовских предприятий и послать его навстречу наступающей Красной Армии.
Руководство этим отрядом возлагалось на старого опытного большевика, фронтовика, рабочего Владикавказских железнодорожных мастерских, Матвея Матвеевича Рюмшина.
В задачу отряда входило во что бы то ни стало пробиться через фронт белых и возвратиться в Ростов вместе с частями Красной Армии. Виктор же, включенный в эту группу, с двумя рабочими обязан был принести ответ командования Красной Армии немедленно.
Выступление рабочего отряда назначалась в ночь на 21 мая. Из Ростова каждый должен был выходить поодиночке, а за городом, у Батайска, в условленном месте собраться всем. Подготовка к выступлению была закончена. Вдруг двадцатого утром распространилась зловещая новость: деникинской контрразведке удалось открыть конспиративную квартиру по 35-й линии, где находилась подпольная типография, и разгромить ее. Произведены были аресты многих подпольных работников.
…Виктор с Иваном Гавриловичем Семаковым в ночь под двадцатое мая допоздна просидели у Марины. Семаков расспрашивал ее о том, что происходило в Таганроге на званом вечере после его ухода, чтобы на утро полнее доложить обо всем Кларе Борковой.
Ушли они от нее уже во втором часу.
— Виктор, я пойду к тебе ночевать, — сказал Семаков. — А то мне к себе, на Новое Поселение, далеко… Нарвешься еще на патруль или грабителей… Можно?