— Нет, милая, — целуя ее пальцы, сказал Брэйнард. — От вас секретов у меня нет… Вашего мужа посылают по дипломатическим вопросам… Вы видите, как ему доверяют… И это доверие к нему внушил им я… Если ваш муж сумеет блестяще выполнить поручение, его ожидает генеральский чин…
— Что вы говорите! Браво!.. Я буду генеральша… А нельзя ли мне с ним поехать?.. Мне так хочется посмотреть Лондон.
— В свое время, быть может, вы его и увидите, — загадочно сказал Брэйнард. — Но пока поедет только один ваш муж. Он вам привезет из Англии хорошие подарки… Эта поездка сулит много приятного вашему мужу, но еще больше… нам с вами… Мы сможем встречаться более свободно…
Вера молчала. Она поняла, что эту поездку Константину в Лондон устроил Брэйнард для того, чтобы тот не был помехой в их свиданиях.
И теперь она, как практичная женщина, раздумывала, стоит ли ей сближаться с Брэйнардом? Будет ли ей выгода от этой связи?
«А-а, — беспечно махнула Вера головой. — Посмотрим… Будущее покажет».
II
В новенькой, только что от портного, форме донского казачьего полковника стоял Константин у спального вагона и с грустью смотрел на жену.
Вере радостно от того, что Костя ее стал таким важным лицом, едет в Лондон с ответственным, государственного значения, поручением. Не всякому ведь доверяют такое.
«Какой все-таки милый этот американец, что устроил Косте поездку в Англию», — смеющимися глазами глядит Вера на Брэйнарда, который счел нужным также приехать на вокзал проводить Константина.
Среди провожающих был Чернышев, щеголявший уже тоже в полковничьих погонах. Чернышев, хотя и смертельно ненавидел Константина и в душе желал ему скорее сломать голову, но вынужден был из-за боязни до поры до времени прикидываться его другом. Да к тому же Константин стал влиятельным человеком, от него Чернышев во многом зависел.
К самому отходу поезда приехали рыжеусый поляк Розалион-Сашальский с ротмистром Яковлевым, звякающим своими крестами и всевозможными атрибутами. С ними был и маленький, вертлявый улан граф Сфорца ди Колонна князь Понятовский. Пожаловал даже сам бывший заводчик Крупянников. Подъехало несколько дам — приятельниц Веры — с цветами.
Веселое общество окружило печального Константина.
Пробил третий звонок. Константин, прижимая цветы к груди, распрощался с провожающими, расцеловался с женой, вскочил на подножку тронувшегося поезда, помахал фуражкой.
Вслед ему неслись крики:
— Счастливого пути!
— Желаем успеха!
— Привозите побольше английских солдат!
— Пушек!
— Танков!
— Обмундирования!
Поезд исчез за поворотом.
— Ну, господа, — проговорил Крупянников, — что же нам здесь стоять?.. Проводили мы в путь-дорогу своего дипломата искать счастья для нас всех… А теперь, как полагается по русскому обычаю, надо его дорожку обмыть, чтоб гладкая да ровная была. Одним словом, приглашаю вас всех в ресторан на бокал вина. Прошу, господа!
Предложение было соблазнительное, и все его охотно приняли. Старик Крупянников нанял несколько извозчиков, стоявших у вокзала, и все, рассевшись в экипажах, поехали в ресторан кутить.
III
По приезде в Новороссийск Константин, взяв извозчика, отправился в порт узнать об отплытии первого парохода в Лондон.
На пристани было много народу. Все вглядывались в горизонт, на котором маячило несколько едва различимых дымков.
— Союзники плывут!.. Союзники! — переговаривались в толпе.
Дул сильный норд-ост. Море словно кипело в белой пене. Волны, как холмы, с бешеной силой неслись одна за другой, залпами разбиваясь о каменный мол и разлетаясь в тысячах брызг.
Константин узнал у портового начальства, что в Англию отправляется только послезавтра вечером грузовой пароход «Фредерика». Он огорчился. Почти трое суток нужно было бездельничать в Новороссийске.
Заняв в маленькой грязной гостинице под громким названием «Гранд-отель» номер, Константин пообедал в дрянном ресторанчике «Приют моряка» и пошел побродить по городу.
Город произвел на него дурное впечатление. Погуляв, Константин пошел снова в порт, там было веселее.
В порту с шумом и криками грузчики разгружали иностранные суда, доставившие из стран Антанты военные грузы для «добровольческой» и Донской армий. На пристани по-прежнему стояла праздная толпа, глядевшая на военные суда. По пристани под руку с девушками бродили иностранные матросы. Портовые кабачки переполнены моряками, солдатами и офицерами.