Никифоров, плечистый рябоватый мужчина лет под сорок, в нагольном полушубке, перекрещенный ремнями, ехал впереди отряда.
— Здоров, — сказал он, увидев Буденного в толпе встречающих отряд. Пойди-ка сюда, мне, брат, надо с тобой поговорить.
Никифиров выехал из строя и приказал отряду сделать остановку на отдых. Соскочив с лошади, он передал повод ординарцу.
— Пойдем, Буденный, в хату…
Они вошли. Кроме старухи, месившей у печи тесто, здесь никого не было.
— Можно, бабуся, обогреться? — спросил Никифоров.
— А отчего ж нельзя, проходите. Садитесь, грейтесь.
— Бабуся, нет ли у тебя корочки хлеба да двух стаканчиков, — пройдя от двери и садясь на лавку, сказал Никифоров. — Мы погреемся с холоду… Продрог я… Брр!.. Хоть и не особенно холодно, а пробирает…
Старуха молча нарезала хлеба, поставила на стол тарелки с салом и огурцами. Никифоров, вынув из кожаной сумки, висевшей у него на боку, бутылку водки, с силой хлопнул ладонью по дну. Пробка взвилась под потолок. Он наполнил стаканы водкой.
— Бери, Семен Михайлович! Будь здоров!..
Они выпили.
— Что думаешь, предпринимать, Тит Александрович? — спросил Буденный, жуя сало.
— Вот насчет этого-то я и хочу с тобой поговорить, — ответил Никифоров. — Как поотдохнут мои хлопцы, так двинемся на Большую Орловку. Там соединимся с отрядами Ковалева и Ситникова… А потом пойдем по калмыцким станицам с облавой на богатеев. У калмыков черт знает сколько оружия припрятано. Надо его у них изъять. А то ведь они настроены враждебно против советской власти. Из-за каждого угла будут стрелять в нас…
— Я б тебе, Тит Александрович, посоветовал другое, — сказал Буденный. — Идти сейчас же на Платовскую…
— Зачем?! — удивленно поднял густые брови Никифоров.
— Только сейчас, перед твоим приходом, сюда прибежал из Платовской Панченко… Знаешь его? Тот, что был у нас членом Совета… Так вот он рассказывает, что в Платовской сейчас происходит что-то страшное… Вернулся коннозаводчик Абуше Сарсинов, и он вместе с белыми почти поголовно вырезает иногородних… Рубят шашками, бьют плетьми, жгут, насилуют баб и девушек… Сарсинов избил плетьми и Панченко. А потом его втолкнули в толпу обреченных к расстрелу… При команде «пли!» Панченко упал и притворился мертвым. После расстрела с убитых стали снимать одежду. С Панченко тоже стащили сапоги. До ночи он лежал среди трупов, а потом бежал. Посмотрел бы ты на него! Он ведь совсем еще молодой, а за сутки так поседел, что кажется стариком… Вот поэтому-то я и думаю, что тебе надо сначала пойти на Платовскую, выбить оттуда белых и выручить своих…
Никифоров, задумавшись, молчал, опустив глаза. Потом, встряхнув всклокоченной головой, решительно заявил:
— Нет, Семен Михайлович, не могу вести на гибель свой отряд. Может, и моя семья сейчас в Платовской гибнет, а все же идти туда не могу… Силы у меня малые. Что с ними сделаешь? Только погубишь всех до одного… А тут патронов нет. На каждого по одному-два патрона осталось… Вот как объединимся с Ковалевым и Ситниковым, пополнимся патронами, тогда можно пойти и на Платовскую, выбить белых… Ты давай, Семен Михайлович, с нами отходить. Бери под командование всю кавалерию…
— Нет, — отказался Буденный. — Не могу. Я поеду в Платовскую.
— В Платовскую? — изумился Никифоров. — С кем же? Один, что ли?
— А что же, может, и один, — задумчиво заявил Буденный. — Я не могу быть равнодушным, когда там погибают наши люди… Может, удастся кого спасти… Я все-таки советовал бы тебе, Никифоров, сначала выбить белых из Платовской, а потом уже пойти на соединение с Ковалевым и Ситниковым. Подумай.
— Нет, — закачал тот головой. — Я уже сказал, что патронов нету… На гибель людей не поведу… Это было бы преступление. Вот уже после, как соединимся с Ковалевским и ситниковским отрядами, тогда…
— Поздно будет, — сказал Буденный. — Всех наших людей в Платовской к тому времени постреляют.
— Что поделаешь? — пожал плечами Никифоров. — Другого выхода нет. А тебе, Семен Михайлович, соваться в Платовскую нечего. Поймают и убьют.
— Если осторожно действовать, то не поймают.
К вечеру Никифоров увел свой отряд в Большую Орловку. С отрядом уехали из хутора и все платовцы, бежавшие от белых из станицы. Остались здесь немногие. В том числе и братья Буденные — Семен и Денис.
Переночевав на хуторе, утром следующего дня Семен сказал Денису:
— Хочу поехать в Платовскую узнать, что там делается.
— В Платовскую? — удивился тот. — Вот это да. Когда же?