— О, черт! — с досадой хлопнул себя по голенищу плетью Прохор. Попали в ловушку.
Как он раньше не мог подумать об этом? На какой черт она сдалась, эта станица!.. Ему как-то и в голову не приходило, что она может оказаться ловушкой. Другое дело — в чистом поле. Там можно как угодно маневрировать, можно ускользнуть от белых, можно с боем отойти…
— Сазон, — соскочив с лошади, сказал Прохор. — Мчись в штаб и от моего имени прикажи начальнику разведки Куницыну, чтоб послал разъезды по всем дорогам и выяснил обстановку. Понял?
— Так точно, понял, — хмуро ответил Сазон, все еще обиженный на Прохора за то, что тот обозвал его трусом.
— Езжай! Я скоро приеду.
Надвинув на глаза козырек фуражки, Сазон гикнул и помчался в станицу. С гребня по нему стреляли из винтовок.
— Осторожнее, Сазон! — крикнул ему вдогонку Прохор.
Сазон лишь отмахнулся.
Привязав лошадь к дереву, Прохор стал пробираться к заставе, которая, изредка отстреливаясь, затаилась в канаве.
Красногвардейцы лежали в свежевырытых окопчиках у канавы, сосредоточенно всматриваясь в гребень, из-за которого сюда со злым пением неслись пули. Командир заставы, унтер-офицер фронтовик Коновалов, невысокий человек с белесыми длинными усами, доложил Прохору обстановку: на рассвете застава пропустила в разведку троих конников: Дронова, Дубровина и Земцова. Примерно через полчаса застава увидела мчавшихся по дороге в станицу двух всадников, чуть отстав, за ними скакали еще десятка два-три.
Коновалов дал команду заставе подготовиться. Когда первые два всадника приблизились, кто-то крикнул:
— За нами гонятся белые!.. Белые!.. Стреляйте в них!..
Это были разведчики Дубровин и Дронов. Пропустив их, застава дала залп по белым. Те повернули и ускакали.
— А вот сейчас, — рассказывал Коновалов, — белые уже развернулись в цепь и залегли на гребне… Видишь, какую стрельбу учинили, прямо засыпали ружейным и пулеметным огнем… Видать по всему, силы у них большие… Вон там, — указал он правее кургана, плавающего в голубом мареве, — маячит ихняя конница. Сотни две, должно быть… У нас есть потери: трое ранено, один убит…
— Куда вы раненых дели?
— Пока тут у нас, в окопах, лежат… Перевязали их… Под таким огнем их никак в станицу не доставишь…
— В станицу раненых обязательно надо отправить, — сказал Прохор. Там фельдшер есть… Товарищ Коновалов, прошу вас держаться до последнего патрона. Я вам пришлю помощь… а потом мы придумаем, что делать дальше… Я буду наведываться…
— Не беспокойся, товарищ Ермаков, — заверил командир заставы, вглядываясь в сторону противника, — будем держаться… — Не договорив он торопливо схватил висевший у него на шее бинокль, приложил к глазам.
— Гм, — усмехнулся он, указывая на курган, — смотри, какой герой фасонистый… Командир ихний, должно.
Прохор взглянул в свой бинокль. Хотя до кургана было и далеко, но перед его взором ясно предстал на фоне безоблачного, голубого неба стоявший на кургане всадник на серой лошади.
Прохор с минуту смотрел в бинокль. Коновалов тоже разглядывал всадника.
— Дай мне винтовку, — сказал Прохор лежавшему в окопе молодому парню. Тот подал винтовку.
Прохор тщательно прицелился во всадника на кургане.
— Далеко, Прохор Васильевич, — заметил Коновалов. — Тут ведь, пожалуй, версты три, а то и поболе будет.
Прохор не ответил и выстрелил подряд три раза, потом снова посмотрел в бинокль. Он видел, как серый конь взвился на дыбы и стремительно сорвался с кургана.
— Ведь это Константин! — с ужасом вскричал Прохор. — Брат!
— Да, это твой брат, — подтвердил Коновалов и внимательно посмотрел на растерянного Прохора. Лицо Прохора исказилось, словно он хотел заплакать.
— В коня ты наверняка попал, — сказал Коновалов.
Прохор промолчал. Теперь лицо его было суровое, мрачное.
— Я Пошел, товарищ Коновалов, — подал он руку командиру заставы. Держитесь. За ранеными пришлю…
XII
Бойцы были готовы к выступлению. Ждали приезда командира отряда. Каждый понимал, что наступил час жестоких испытаний и кто ведает, кого из них пощадит судьба.
Да, по всему было видно, что дело разыгрывалось всерьез. Со всех сторон станицы стрекотали ружейные выстрелы, металлическим лаем заливались пулеметы. Били пушки. Снаряды, с грохотом взрываясь на станичном плацу, разносили по сторонам смертоносные осколки.