В одной из девушек, высокой, белокурой, Виктор узнал соседку, студентку медицинского факультета. В последнее время он уже давно не видел ее. От своей хозяйки Виктор узнал, что она болела паратифом. Теперь, видимо, она выздоравливала, подруга вывела ее на прогулку.
После долгого лежания в постели весна действовала на выздоравливающую возбуждающе, она резвилась, как ребенок, весело хохотала, шалила.
- Сосед! - крикнула она Виктору. - Что вы один гуляете?.. Идите к нам!
Виктор не был с ней знаком, знал только, что ее зовут Машей, и его несколько удивило ее обращение к нему. Но он подошел к забору и спросил:
- Вы, Маша, кажется, болели?
- Да, - сказала девушка, тоже подходя к забору. - Я долго болела. А теперь выздоравливай. Мы с вами не знакомы, давайте познакомимся, протянула она свою исхудавшую руку. - Неудобно как-то - соседи, а не знакомы, - Маша Калинина.
Виктор назвал себя и пожал ее руку.
- Мариночка! - крикнула Маша своей подруге. - Иди сюда, познакомься с моим соседом!
- Сейчас, Машенька! - отозвалась та.
Виктор побледнел. Голос девушки его поразил. Сердце учащенно забилось.
- Марина, ты? - неуверенно спросил он.
Девушка у куста выпрямилась и недоумевающе посмотрела не него.
- Виктор! - вдруг закричала она взволнованно. - Боже мой!..
По щекам ее потекли слезы.
Виктор перескочил через забор, бросился к ней, обнял.
- О чем же ты плачешь, Мариночка?
- А ты не понимаешь? - сквозь слезы любящими глазами посмотрела она на него и, прижимаясь мокрой горячей щекой к его лицу, прошептала: - От радости, родной, от радости. Если б ты знал, как я истосковалась по тебе!.. - И, не стесняясь подруги, стала целовать его.
- Ну, я пойду, - растерянно сказала Маша.
- Машенька! - крикнул Виктор. - Не уходите.
- Нет, - улыбнулась Маша, - зачем же вам мешать? Лучше поговорите с Мариночкой, а потом приходите ко мне. Я вас чаем угощу с вареньем...
- Хорошо, - быстро согласился Виктор. - Мы поговорим, а потом придем к вам чай пить.
Он перепрыгнул через забор, помог и Марине перелезть.
В комнате Виктора они просидели весь день, рассказывая друг другу о себе, о своей жизни во время разлуки.
- Теперь мы с тобой, Витенька, никогда не расстанемся, - прижалась к нему Марина.
- Никогда! - целовал ее Виктор.
О том, что их ждала Маша, они забыли.
* * *
Какое счастье было для Виктора каждый день видеть любимую девушку, беседовать с ней, слышать ее голос, гладить ее мягкую руку, ощущать запах ее волос, заглядывать в ее чудесные темные миндалевидные глаза!..
Часто он брал ее за руки, с восхищением смотрел в глаза.
- Мариночка, ты чудо! - говорил он.
- Ну уж и чудо, - смеялась она. - Таких чудес на свете миллионы. Вот ты, Витенька, это другое дело... Я чувствую, ты - необыкновенный человек... Мне кажется, что ты что-то делаешь большое, огромное, важное...
- Да-а, - сказал он задумчиво. - Ты, возможно, права...
- Витенька, я тебе буду помогать, - проговорила она. - Можно?..
- Мариночка, не сейчас, а потом... Мы еще поговорим об этом... Ты, Мариночка, предполагаешь, наверно, что все это так просто? Нет... Сколько уже арестовано наших товарищей. Вот недавно у нас очень многих арестовали и казнили... Мы готовились их спасти, спасти также нашего руководителя Журычева... но не удалось...
- Его убили?
- Белогвардейские контрразведчики шашками за городом зарубили. Между нами завелся провокатор. Предал... Контрразведчики узнали о нашем плане и все сделали так, что мы уже ничего не смогли предпринять. Уверенность у нас была большая, что мы Журычева и его товарищей спасем. Но этот провокатор! Эх, если б знать, кто он!..
В дверь постучали.
- Войдите! - крикнул Виктор.
Вошел Василий Афанасьев.
- Здравствуйте! - сказал он и с любопытством посмотрел на Марину.
- Познакомься, Вася, - заметив его взгляд, произнес Виктор. - Моя хорошо знакомая барышня Марина.
- Очень приятно, - улыбнулся Афанасьев, пожимая Марине руку. - Витин товарищ - Василий Афанасьев.
Присев на диван, Василий закурил.
- О чем это вы так оживленно беседовали? - спросил он.
- Да так просто, - нехотя сказал Виктор.
- Да не так просто, - усмехнулся Афанасьев, пуская причудливое кольцо дыма к потолку. - Я еще в коридоре услышал, вы о каких-то провокаторах говорили...
- Не знаю, как ты мог услышать, - пожал плечами Виктор. - Мы очень тихо разговаривали. - "Подслушивал, что ли?" - подумал он. Но тотчас же устыдился этой мысли.
- Понимаю, - обиженно проворчал Афанасьев. - Таишься от товарища.
- Да ты что, Вася? - вскрикнул Виктор. - Как ты мог допустить такую мысль? У меня от тебя тайн не бывает. Разве я могу от тебя что-нибудь скрывать? Мы, действительно, говорили о провокаторах... Я сказал, что вот мы готовили освобождение Журычева из тюрьмы, а какой-то провокатор провалил все это, и Журычева казнили...
- А какое ты право имеешь об этом рассказывать каждому? - холодно посмотрел на него Афанасьев. - Вот ты-то и есть провокатор.
- Каждому? - всплеснул руками Виктор. - Разве Марина "каждая"? Это ж моя невеста... Понимаешь, невеста!.. Она - мой друг, и разве я не могу быть с ней откровенен?.. Я ей верю, как самому себе, как верю тебе, или, скажем, Ивану Гавриловичу Семакову...
- Ах, вот какой ты, Виктор! - с горечью сказал Афанасьев. - Ты меня, твоего ближайшего друга, соратника по революционной работе, ставишь на одну доску с... этой барышней. Вы меня извините, Марина, - взглянул он на нее, - может быть, для вас это и оскорбительно слышать, но я привык всегда говорить правду... Обидно, Виктор, очень обидно... Вот как ты относишься к своим обязанностям подпольного работника, коммуниста... Ты на меня не обижайся, Виктор, хоть ты мне и близкий товарищ, но партия, подпольная наша парторганизация для меня дороже. Я не могу скрыть этого факта... Имей в виду, говорю тебе об этом как старший товарищ.
- Но, позволь, Вася, - растерянно проговорил Виктор. - Ведь я ж открылся человеку, которому вполне доверяю, который и сам готов нам помогать в подпольной работе...
- Вполне допускаю, что Марина надежный человек, - сказал Афанасьев. Но разве ты имел право посвящать ее в наши дела?.. Да еще без ведома подпольного комитета?
Виктор опустил голову, он понял, что Афанасьев прав. Он совершил большое преступление перед подпольной партийной организацией.
- Да, Вася, я виноват, - прошептал он.
Марина, видя Виктора таким подавленным, растерянным, заплакала.
- Но я ж не провокатор! - вскричала она. - Я честная девушка. То, что сказал мне Витя, умрет навсегда у меня здесь вот, - постучала она кулаком по груди. - Вы вот сами убедитесь, какая я... Я готова выполнять любую работу подпольной организации. Верьте мне, - умоляюще посмотрела она на Афанасьева.
Афанасьев пристально, словно только сейчас увидел, оглядел Марину.
- Я верю вам, - сказал он, улыбаясь. - Конечно, такие предательницами не бывают... Возможно, узнав вас ближе, я и сам вскоре вам все буду доверять... Хорошо, Витя, пусть этот разговор останется между нами... Я ничего не скажу подпольному комитету... Ты мне друг большой, не хочу тебе делать неприятности...
- Я сам скажу, - подняв голову, твердо произнес Виктор. - Спасибо тебе, Вася, ты мне правильно указал на мой проступок... Я виноват. Хоть я и очень люблю Марину и доверяю ей, но все же не должен был ей ничего открывать...
- Ну, и дурак будешь, что скажешь, - засмеялся Афанасьев. - Убедите его, глупого, чтобы этого не делал, - сказал он Марине.
- Вероятно, Виктор будет прав, если скажет, - произнесла Марина.
- А в какое положение вы меня тогда поставите? - возмутился Афанасьев. - Значит, я как коммунист должен донести?
- Твое право, Вася, - сказал мягко Виктор. - Делай, как тебе совесть подсказывает.
- Ну, мне совесть подсказывает, что сообщать не стоит, - рассмеялся Афанасьев. - Ведь это пустяк... Молчи и ты, Виктор. Так это и останется между нами.
Марина, подумав, сказала Виктору:
- А в самом деле, ничего особенного не произошло... Ведь ты тайну свою открыл мне, а я, ты знаешь, не болтлива. Под пытками никогда не выдам ни тебя, ни твоих товарищей... На этом давайте и покончим. Не говори об этом никому, Витя. Так лучше будет...