- А что такое «монастырь»? – поинтересовалась Пиама, услышав ещё одно слово, которое не укладывалось в её понимание.
- И сам не знаю, - честно признался Тибет, и покосился на свою хозяйку, - но она его иногда упоминает.
- Не обращай внимания на Тибо, он просто немного сердит на тебя. Скажи лучше, пойдёшь ли ты со мной, если я уйду на поверхность? – спросила Стелла.
Глаза тайжеры сверкнули, как две сиреневые молнии.
- Да! - с готовностью ответила она, и тут же сникла: – Только это всё равно невозможно…
- Не делай преждевременных выводов. Пиама, ты случайно не знаешь, имеет ли жрец, твой хозяин, любимца среди тайжеров? Возможно, он раз в год уходит с ним на трёхдневное уединение?
- Да, такой тайжер есть.
- Превосходно! Именно это я и хотела узнать.
- Но только жрец никуда с ним не уходит, - добавила Пиама.
- Как не уходит? Разве он не покидает на три дня поселение каждый год?
- Нет. Он просто остаётся в этой пещере с одним тайжером, а другие ночуют в посёлке или у горячих озёр.
Уверенность терианки в правильности своих прежних предположений серьёзно пошатнулось. Но она не сдавалась.
- Этот тайжер здесь? – спросила сверхисследовательница.
- Здесь. Его зовут Колвикон.
- Мне надо поговорить с ним. Пожалуйста, покажи, где он, - попросила Стелла.
- Нет, - ответила Пиама, - не сейчас.
И она была права. В это время к пещере подошли два человека и заглянули внутрь. Стелла среагировала моментально и быстро накрыла краем своего широкого плаща Тибо. Они лежали, не шевелясь и почти не дыша. Пиама закрыла глаза и притворилась спящей.
- Мне кажется я что-то слышал, - сказал один человек, вглядываясь в глубь пещеры.
- Тебе это показалось, - сонно ответил другой – Если бы сюда кто-то проник, то тайжеры бы почуяли.
Оба удалились, но Стелла и Тибо ещё минуту не двигались. Наконец, терианка подняла голову и осмотрелась. Всё было спокойно и даже тайжеры мирно спали. Эти животные её уже хорошо знали, а потому присутствие Стеллы их ничуть не тревожило. Кроме того, они очень любили поспать и порой разбудить их представлялось не легкой задачей.
- Уходите, - посоветовала Пиама, - ночь – не время для разговоров.
- Ты права, - прошептала терианка и встала.
Погладив зверя по голове, Стелла снова невольно обратила взор на изображение тайжера с сапфировыми глазами. Она сама не понимала, почему он так притягивал к себе её внимание.
«Стелла, ты куда?» – телепатически спросил Тибо, видя, что хозяйка медленно идёт прямо к настенному изображению тайжера, ни на миг не отводя от него глаз, словно загипнотизированная.
Сверхисследовательница ничего не ответила, а приблизилась к стене, осторожно миновав всех животных, лежавших у неё на пути. Тибо тоже подошёл и вопросительно посмотрел на терианку, погруженную в размышления.
«Стелла, выход из пещеры не здесь, а из Снежной Долины – тем более. Тут тупик. Мне кажется, что ты ищешь не там, где надо», - высказал свои мысли Тибо.
«А я так не думаю», - произнесла Стелла.
Подняв руку, она потянулась вверх и неуверенно дотронулась до одного из сапфиров. Камень под её рукой слегка подался, но так слабо, что она подумала, что ей это показалось. Однако, как сверхисследовательница, Стелла хотела изучить всё до конца. Она дотронулась и до второго камня, а затем нажала оба сразу, но ничего не произошло. И всё же, Стелла уже явно ощутила, что сапфиры чуть заметно двигались.
Воздержавшись пока от каких бы то ни было преждевременных выводов, сверхисследовательница молча пошла к своей хижине.
Тибо шагал рядом и тоже молчал. Он знал, что Стелла думает и ей нельзя мешать. Верный пёс всё понимал и не обижался, если, погрузившись в размышления, Стелла некоторое время не обращала на него внимания. Став второй тенью терианки, он научился очень многому, и главное: ждать, терпеть и уважать тех, кто занят работой более важной, чем развлечение Тибо, хоть он любил быть в центре всеобщей заботы. Одним словом, умный пёс был достойным членом Группы Риска-III и не раз давал повод гордиться собой.
Вернувшись в свою ледяную хижину, Стелла накормила собаку и легла спать. Она заснула с мыслями о бегстве, в последнее время грозившими стать для неё навязчивой идеей.