- Я искал Альтаир. И у меня был повод надеяться, что он именно тут.
- Ты его нашёл, а теперь уходи. Прощай.
- Подожди! – Артур догнал её и остановил, он не мог уйти, не сказав ей всего. – Надеюсь, что я доберусь до Улкара, и выполню свою миссию. Но как же ты, Эсфирь? Разве ты не хотела бы в случае победы над тизарцами вернуться на Теру?
Выведенная из себя Эсфирь что-то невнятно прорычала, а затем повернулась к Артуру и выпалила на одном дыхании:
- Нет! Разве я не ясно тебе сказала обо всём? При любом развитии событий я останусь на Югеале! На Тере мне нет места. Понял, наконец?
- Но ведь ты даже не подозреваешь о том, что произошло на Тере.
- Не знаю, и знать не хочу!
- Эсфирь, это напрямую касается тебя!
- Оставь меня в покое! Меня ничто не связывает с Терой. Я не желаю, чтобы кто-либо лез в мою жизнь.
- Ты даже не хочешь знать, что твоя мать жива и оплакивает тебя?
Эсфирь, как ужаленная, резко обернулась. В её взоре застыло непонимание и недоверие, а ещё невысказанная боль.
- Что? – прошептала потрясённая терианка, глядя в глаза Артура.
- Твоя родная мама жива, - повторил он.
Она на миг оторопела, а потом, будто очнувшись протестующе воскликнула:
- Нет, это невозможно! Моя семья давно погибла, у меня никого нет!
- Я говорю о твоей настоящей матери.
- А о ней я и слышать не желаю!
- Эсфирь!
- Я уже давно Эсфирь, и это имя мне дала не она, а те, кто, рискуя жизнью, растил меня и погиб на моих глазах от рук леруев! Ты знаешь, что такое потерять всех сразу, всех до одного? Нет! А я знаю. Моя семья погибла, она в земле уже много лет. У меня нет ни матери, ни отца, ни братьев, ни сестёр. Никого! Ясно тебе?
- Эсфирь, ты сама не понимаешь, что говоришь! – Артур тоже повысил голос. – Я ведь рассказываю не о твоём заклятом враге, а о родной матери.
- Нет, это видимо ты не понимаешь ничего! Ты такой же, как все остальные, а у меня иной взгляд на мир. Почему моя мать подкинула меня и Элладу чужим людям? Если её преследовали, то почему она не вернулась за нами потом? Ведь она выжила, судя, по твоим сведениям. Где она была, когда я росла у чужих людей, когда я стала свидетельницей уничтожения моей сестры и её дочери, когда я превратилась в убийцу? Что она делала, когда я в одиночку противостояла клану Красных Вампиров, когда я голодала и мёрзла, когда была одинока и ранена, отлеживаясь где-нибудь в лесу, истекая кровью? Все эти годы она была жива, но я умерла на руках чужих людей! И теперь, когда резня на Тере кончилась, она объявилась и оплакивает свою дочь-убийцу? Как мило с её стороны! Ещё бы, я ведь не буду висеть у неё на шее всю жизнь со своими преступлениями. Я мертва, почему бы не поплакать! Теперь она не побоится признаться всем, что её дочь сражалась с самими леруями. Но отважилась бы она лет пять назад признать перед всеми своей дочерью Одинокого Убийцу, проклинаемую всем Аулентом? Нет. В то время она отсиживалась где-нибудь в безопасном месте, ожидая лучших времён. Эти часы наступили, так пусть она радуется и оставит своё лицемерие. Мне фальшивые слёзы не нужны.
- Эсфирь, ты несправедлива…
- Ну да, конечно! Эсфирь, ты убийца! Эсфирь, ты эгоистка! Эсфирь, ты не справедлива! Я только об этом и слышу. А где же эта справедливость и в чём она заключается?
- Мы сейчас говорим о твоей матери. Дай же мне всё объяснить!
- Я ничего не желаю слышать о ней!
Артур мог бы просто уйти, чтобы не спорить с обозлившейся терианкой, но чувствовал, что это, возможно, единственный шанс открыть ей глаза на правду. Быть может, они уже никогда не встретятся, ведь Югеал это даже не Тера, тут врагов не счесть, а опасностей ещё больше. Он будет чувствовать потом вину, если не скажет Эсфири всё тут и сейчас.
- И ты не хочешь знать, что твоя мать королева Теры Дарейнис, и она шестнадцать лет была той, которую звали Волчицей?
Лицо Эсфири изменилось ещё больше.