Успокоившись и в значительной степени восстановив в своём сердце защитный вал, Эсфирь решила немного поспать. Прошедшая битва, а ещё больше разговор с Артуром и нагрянувшие после этого полчища незваных мыслей, в конец измотали её. Однако, не успела она дойти до своей комнаты, как её совесть снова проснулась и пошла в атаку, не дав таким образом поспать ей самой.
Чувство долга и благодарности напомнили терианке о Стелле и Нейман, которые на Тере отнеслись к ней с пониманием и не выдали, оставшись ей верными до конца. Теперь они находились в опасности, а Эсфирь, очерствевшая и возненавидевшая весь мир, не хочет им помочь. Не хочет спасти тех, кто некогда помогал ей.
«Но ведь ты же не можешь покинуть Дилуэй! На твоей руке тизарский браслет-сторож, который нельзя снять. Он лучше любых цепей и решёток удерживает тебя здесь», - говорил Эсфири разум.
И она понимала, что это так, и даже при огромном желании помочь, она не сможет уйти отсюда незамеченной.
«Эсфирь, но ты же можешь что-то придумать, - подсказывала ей хитрость, не раз спасавшая её. – Раньше для тебя не существовало понятия – безвыходная ситуация. Так найди решение проблемы и сейчас».
Вот только эта ситуация была безвыходной. Тизарцы не оставили ей шанса на побег.
Раздираемая противоречивыми чувствами, Эсфирь пыталась унять угрызения совести и выкинуть всё это из головы, как кошмарный сон. У неё было достаточно сил, чтобы вырвать из памяти воскресшие с приходом Артура воспоминания о Тере и тех, кого она там оставила. Артур должен был стать для Эсфири лишь призраком, тенью, явившейся из мрака прошлого. Она надеялась, что и он в водовороте времени и событий забудет, что видел её живой.
Стараясь вызвать в себе всё самое плохое, Эсфирь пошла в контрнаступление и достаточно успешно отбила эту атаку совести. Один бой был выигран в пользу эгоизма. Но победа как-то особо и не радовала…
Сердце вновь напомнило о себе на этот раз пронзительной до слёз болью. Эсфирь гнала от себя воспоминания, убивая малейшие признаки тоски и ностальгии, но вопреки всему в её ушах звучал голос Артура: «Помни, у тебя есть семья и ты обязана к ней вернуться».
И действительно, отречься от своей памяти не получалось. Она сжала кулаки и рассердилась, а голос землянина продолжал твердить: «В душе у тебя хаос, но где-то в глубине ты отчаянно, до боли, хочешь вновь увидеть Теру и своих близких. От этого ты никуда не сможешь убежать».
И самое страшное для Эсфири было то, что это оказалась правда. В душе терианки шла война и она вдруг впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему одинокой. Даже сильная воля не могла вернуть ей рухнувший с появлением Артура покой. На практике Эсфирь оказалась не такой уж и несгибаемой, как она всегда о себе думала. Ей впервые захотелось вырваться из подземелий Дилуэя и увидеть хоть одного человека, кроме тизарцев.
Эсфирь заплакала и бросилась в свою комнату. Она заливалась слезами в первый раз после своего возвращения к жизни.
«Я должна быть сильной. Я всё забуду», - снова и снова повторяла Эсфирь.
Уснуть она так и не смогла, но зато ей теперь постоянно слышался голос Артур, взывавший: «Помоги Стелле и Нейман. Они же твои сёстры! Помоги им».
Почти двое длинных югеальских суток бродила по тёмным коридорам лабиринта Эсфирь. Она постоянно думала об одном и том же, рискуя сойти с ума, и не могла ни на чём ином сосредоточиться, преследуемая ни на минуту не смолкавшим голосом, повторявшим: «Помоги им, Эсфирь! Помоги!»
Совсем измученная, терианка наконец уснула на своей кровати, не сняв даже обуви. Она проспала два-три часа, терзаемая кошмарами и бредом, сменявшими один другого, будто в наказание ей.