Напоследок Эсфирь увидела Стеллу, стоявшую посреди пылающего огня. Истекая кровью, та протянула к ней руку и закричала:
- Эсфирь!
В этом крике о помощи была боль и что-то от предсмертного ужаса, обречённого на гибель человека.
Страж Дилуэя с воплем проснулась.
С минуту она приходила в себя, а затем встала и медленно, пошатываясь, подошла к столу, где лежали кинжал, терианский стилет и паралитическое оружие.
Голова Эсфири оставалась ясной, а она сама уже больше не колебалась, твёрдо и бесповоротно решив во что бы то ни стало помочь Стелле, которая сейчас должна находиться на пути в Тизар.
Эсфирь левой рукой дотронулась до кинжала. Это оружие некогда принадлежало её злейшим врагам, это его вытащили из её сердца. А теперь оно подарит ей свободу. Сжав рукоять, терианка на секунду замерла, а затем твёрдой рукой занесла его. На миг лезвие кинжала сверкнуло в пламени факелов, и Эсфирь одним ударом отрубила себе правую кисть.
Вместе с рукой на пол упал и браслет-сторож.
- Я свободна… - прошептала Эсфирь и, истекая кровью, потеряла сознание.
27. В лесах Тизара.
Хоярэ быстро догнала Тибо.
Несколько минут оба без оглядки мчались в лесной чаще, преследуя цель как можно дальше уйти от места боя и от возможной погони. Заросли, овраги, поваленные деревья и прочие препятствия – всё было ни почем. Главное уйти как можно дальше, исполняя приказ Стеллы. Затем Тибо остановился и прислушался. Было тихо.
- Хоярэ, ты сможешь найти Пиаму, Дарда и Агию? – обратилась собака и тайжере.
- Да, - коротко ответила та, уверенная, что для неё эта задача вполне выполнима.
- Тогда иди к ним. Я сам буду искать Артура.
Хоярэ тут же воспротивилась:
- Я не могу оставить тебя! Ты храбр, но одному тебе будет трудно.
- Меня трудностями не испугаешь. Давай я тебя расседлаю.
Тибо перегрыз подпругу седла и стянул с Хоярэ намордник. Недопустимо было оставить тайжеру бродить по лесам оседланную, это неизменно привлечёт внимание и может вызвать подозрения. Её сбрую и сумку с вещами Стеллы Тибо перетащил в дупло под каким-то деревом, чтобы на них никто случайно не наткнулся. Затем собака и тайжера разошлись в разные стороны и продолжили дальнейший путь порознь.
Торопясь отыскать землянина, Тибо мчался со всех лап прямо по дороге и даже не старался скрыться. Ему было всё равно, что с ним станется, ведь Стелла, в лучшем случае, попадёт в плен, а про худший исход дела даже думать не хотелось. Если бы у Тибо имелось свободное время, то он, наверное, бы горестно повыл и поскулил, но у него не было лишнего часа даже на то, чтобы поспать и зализать раны.
Пёс бежал днём и ночью почти не останавливаясь и на ходу утоляя жажду из немногочисленных водоёмов в этих краях, а голод тем, что попадётся на глаза. Он желал только одного – поскорее найти Артура и попасть с ним в Тизар. В пути он чудом был храним от злых монстров, тизарцев и аномалий.
С рассветом, порядком уставший, Тибо достиг той реки, где расстались он, Стелла и Хоярэ с Артуром и другими тайжерами. У терианки тогда были плохие предчувствия. Но кто мог знать, что они сбудутся и в результате к этой реке вновь прибежит Тибо, чтобы дальше пойти по следам Артура и Колвикона. Они опережали собаку почти на двое суток. Однако Тибо, бежавший без передышки, рассчитывал их догнать, так как они, вероятно, по ночам будут спать и днём делать привалы, чтобы попытаться выйти на связь с Рэмом или Томом.
Тибо знал, что сейчас не время расслабляться, ведь решалась судьба не только Стеллы, но и всего Югеала.
Придя в себя, Эсфирь поднялась с пола, залитого её собственной кровью. У неё кружилась голова от слабости и сильной боли, но она не жалела о том, что сделала. Ещё пару часов назад сильная и здоровая, она теперь превратилась в покалеченное, но свободное существо. Что ж, всё в этом мире имеет свою цену…
Перевязывая руку, она заметила, что кровь стекает по её золотому платью, не оставляя следов. Это оказалось весьма удобно, так как не придётся смывать кровь с одежды после каждой стычки с врагом.
Оценив по достоинству практические качества ткани и признав, что это поистине королевский подарок, Эсфирь припомнила, что это был не единственный знак признательности от правящей семьи Тизара. Уж не понятно, из каких соображений они так задабривали безжалостную узницу Дилуэя, но время от времени ей сюда приносили не только еду и новую одежду. Раньше Эсфирь этому не придавала значения, но сейчас обернувшись по сторонам, будто ища что-то забытое, она упёрлась взглядом в полутёмный угол, в котором стоял старый сундук из голубовато-белой югеальской древесины, потрескавшейся от времени.